Автореферат и диссертация по медицине (14.00.30) на тему:Особенности эпидемиологии псевдотуберкулеза в современных условиях и совершенствование эпидемиологического надзора (по материалам Новосибирской обл.)

ДИССЕРТАЦИЯ
Особенности эпидемиологии псевдотуберкулеза в современных условиях и совершенствование эпидемиологического надзора (по материалам Новосибирской обл.) - диссертация, тема по медицине
АВТОРЕФЕРАТ
Особенности эпидемиологии псевдотуберкулеза в современных условиях и совершенствование эпидемиологического надзора (по материалам Новосибирской обл.) - тема автореферата по медицине
Иванова, Любовь Константиновна 0 г.
Ученая степень
кандидата медицинских наук
ВАК РФ
14.00.30
 
 

Автореферат диссертации по медицине на тему Особенности эпидемиологии псевдотуберкулеза в современных условиях и совершенствование эпидемиологического надзора (по материалам Новосибирской обл.)

У

На правах рукописи

□03068147

ИВАНОВА Любовь Константиновна

ОСОБЕННОСТИ ЭПИДЕМИОЛОГИИ ПСЕВДОТУБЕРКУЛЕЗА В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ И СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКОГО НАДЗОРА

(по материалам Новосибирской области)

14.00.30 - эпидемиология

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук

Иркутск 2007

003068147

Работа выполнена в ФГУЗ «Иркутский ордена Трудового Красного Знамени научно-исследовательский противочумный институт Сибири и Дальнего Востока» и ФГУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Новосибирской области»

Научный руководитель: доктор медицинских наук,

старший научный сотрудник Чеснокова Маргарита Валентиновна

Официальные оппоненты: доктор медицинских наук, профессор

Владимиров Николай Иванович доктор медицинских наук Шурыгина Ирина Александровна

Ведущая организация: ФГУН «Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии имени Пастера»

Защита состоится «Л&С'2007 г. в /Г* час на заседании диссертационного совета Д 001. 038. 01 при ГУ Научном центре медицинской экологии ВСНЦ СО РАМН по адресу: 664025, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 3

С диссертацией можно ознакомится в библиотеке ГУ Научного центра медицинской экологии ВСНЦ СО РАМН

Автореферат разослан « /З-СЗ » 2007 года

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник

В. М. Коган

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы

На протяжении второй половины XX столетия эпидемический процесс при псевдотуберкулезе претерпел существенное изменение, что обусловлено антропогенной трансформацией окружающей среды, определяющей формирование новых местообитаний и экологических ниш возбудителя [Литвин В. Ф., 1998]. Проявления псевдотуберкулеза отмечались в виде крупных эпидемических вспышек на Дальнем Востоке России [Сомов Г. П., 1974, 1979] и в 60-е годы именно этот регион определял практически всю заболеваемость псевдотуберкулезной инфекцией в бывшем СССР. Период становления данной инфекционной болезни обусловлен природными, социально-экономическими и хозяйственными особенностями развития восточных регионов страны, нарушившими сложившееся экологическое равновесие и открывшими широкие возможности для проникновения псевдотуберкулезного микроба из природных очагов в человеческое общество [Сомов Г. П., 1979]. В последние годы эпидемиологическая ситуация по псевдотуберкулезу в Российской Федерации коренным образом изменилась не только по уровню заболеваемости, но и по особенностям ее территориального распространения. Наиболее высокие показатели заболеваемости характерны для Сибири (2000-2004 гг. - 22,0 %ооо) по сравнению с Дальним Востоком (9,0 %ооо) и РФ в целом (5,5 %ооо).

Эпидемический процесс при псевдотуберкулезе в настоящее время носит прерывистый характер, проявляющийся преимущественно спорадическим уровнем заболеваемости, который требует изучения региональных особенностей этой инфекции. Это позволит оценить конкретную территорию по ее эпидемиологической значимости и нацелить противоэпидемическую службу на своевременное установление начала возникновения эпидемического неблагополучия. В то же время в «организованных» коллективах продолжают регистрироваться вспышки, расследование которых обосновывает необходимость разработки методологических подходов к комплексному использованию аналитических приемов эпидемиологического анализа с применением экспрессных методов диагностики.

Для повышения эффективности эпидемиологического надзора важная роль отводится выявлению характерных для возбудителя маркерных признаков- В этом плане изучение илазмидного спектра [Шубин Ф. Н., 1993; Балахонов С. В., 2000], серогенотипирование [Bogda-

novich Т. et al., 2002] может служить основой динамического микробиологического мониторинга за особенностями популяции возбудителя для оптимизации эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом.

Цель и основные задачи исследования

Цель работы - выявление особенностей эпидемиологии псевдотуберкулеза в современных условиях и совершенствование существующей системы эпидемиологического надзора.

Для достижения цели были поставлены следующие задачи:

1. Изучить современные эпидемиологические особенности и установить основные тенденции эпидемического процесса при псевдотуберкулезе в Новосибирской области.

2. Провести сравнительное изучение клинической и лабораторной диагностики псевдотуберкулеза.

3. Дать эпидемиологическую оценку роли продуктов растительного происхождения, как основных факторов передачи псевдотуберкулезной инфекции.

4. Установить причинно-следственные связи пищевого пути передачи псевдотуберкулеза в условиях спорадической заболеваемости.

5. Разработать подходы к расследованию вспышек псевдотуберкулеза с позиций аналитических приемов эпидемиологии и ПЦР-анализа.

6. Изучить биологические и молекулярно-генетические характеристики штаммов Y. pseudotuberculosis для использования в системе микробиологического мониторинга.

7. Обосновать основные направления организации и реализации эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом.

Научная новизна и теоретическая значимость работы

- На основе ретроспективного эпидемиологического анализа установлены особенности и основные тенденции эпидемического процесса при псевдотуберкулезе в Новосибирской области: высокий уровень общей заболеваемости псевдотуберкулезом и неравномерность территориального распространения; снижение удельного веса вспышек и преобладание спорадических случаев инфекции; тенденция к повышению заболеваемости «организованных» детей младшего дошкольного

возраста и подростков; последовательное вовлечение в сезонный подъем определенных возрастных групп и контингентов.

- Впервые проведен комплексный анализ «факторов риска» в ходе оперативного наблюдения, влияющих на распространение псевдотуберкулеза в условиях спорадической заболеваемости.

- Впервые введен термин «стандартное определение случая» псевдотуберкулеза и предложен алгоритм расследования вспышек псевдотуберкулеза на основе комплекса аналитических приемов эпи-данализа и ПЦР.

- Установлено, что результаты определения плазмидного спектра и О-серогенотипирование служат эпидемиологическим маркером при оперативном анализе заболеваемости.

Теоретический аспект исследования включает в себя установление основных эпидемиологических закономерностей псевдотуберкулеза в современных условиях, которые положены в основу действующей в настоящее время системы управления эпидемическим процессом, построенной на интеграции двух подсистем: эпидемиологического надзора и эпидемиологического контроля. Определены причинно-следственные связи распространения псевдотуберкулеза и дана количественная оценка эпидемиологической значимости «факторов риска». На основании результатов исследования дополнена доказательная база ведущего пищевого пути передачи возбудителя псевдотуберкулеза.

Практическая значимость и внедрение результатов исследования

1. В практику работы диагностических лабораторий инфекционных стационаров и КИЗ амбулаторно-поликлинических учреждений внедрены методические рекомендации, разработанные специалистами Иркутского научно-исследовательского противочумного института и Иркутского медуниверситета «Тактика клинико-эпидемиологического, лабораторного обследования и лечения больных псевдотуберкулезом» (Иркутск, 2003), введенные в действие на территории Новосибирской области Главным государственным санитарным врачом и Руководителем Департамента здравоохранения Новосибирской области на основании приказа № 43/56 от 29.01.2007 г. «О проведении мониторинга за иерсиниозами на территории Новосибирской области».

2. Разработаны и внедрены в практическую работу ФГУЗ ЦГиЭ в Новосибирской области «Методические рекомендации по расследованию вспышек псевдотуберкулеза», утвержденные директором Иркут-

ского научно-исследовательский противочумный института 13.02.2007 г. (протокол № 2).

3. На основании результатов исследования составлены Постановление Главного государственного санитарного врача по Новосибирской области № 113 от 13.10.2006 г. и Постановление губернатора Новосибирской области № 497 от 11.12.2006 г «О мерах по борьбе с грызунами в Новосибирской области».

4. Научные н практически значимые результаты работы использованы в учебном процессе на кафедре постдипломной подготовки и тематического усовершенствования эпидемиологов и гигиенистов Новосибирской медицинской академии.

5. Этапы исследования нашли отражение в разделах двух монографий: «Актуальные проблемы эпидемиологии инфекционных болезней в Сибири» / под ред. Г. Г. Онищенко. - М. : ВУНМЦ МЗ РФ, 1999. и «Иерсинии и иерсиниозы» / под ред. Г. Я. Ценевой. - СПб. - 2006.

Основные положения, выносимые на защиту

1. Эпидемический процесс при псевдотуберкулезе в Новосибирской области характеризуется высоким уровнем общей заболеваемости и неравномерностью территориального распространения, преимущественной пораженностыо детей, последовательным вовлечением в сезонный подъем определенных возрастных групп и контингентов.

2. Оценка эффективности лабораторного обследования лиц с клиникой, сходной с псевдотуберкулезной инфекцией, и результатов микробиологического мониторинга объектов окружающей среды.

3. Эпидемиологическими «факторами риска» пищевого пути распространения псевдотуберкулеза в условиях спорадического характера заболеваемости являются нарушение технологии приготовления блюд, употребляемых без термической обработки и наличие грызунов в домашних очагах.

4. «Стандартное определение случая» псевдотуберкулеза и алгоритм расследования вспышек, включающий аналитические приемы эпидемиологии и метод лолимеразной цепной реакции.

5. Внутривидовое типирование, основанное на плазмидном спектре, и серогенотипирование позволяют осуществлять эффективное слежение за клоновой структурой региональной популяции возбудителя.

6. Организационно-методическое и практическое обоснование направлений эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом.

Апробация работы

Изложенные в работе материалы представлены на XXXI совещании межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» (Кемерово, 1999 г.); на межрегиональной научно-практической конференции с международным участием «Актуальные проблемы населения Сибири: гигиенические и эпидемиологические аспекты (Омск, 2004 г.); на Российской научно-практической конференции «Генодиагностика инфекционных болезней» (Новосибирск, 2005 г.); на межрегиональном семинаре «Организация санитарно-эпидемиологического мониторинга за острыми кишечными инфекциями» (Иркутск, 2006); на Второй научно-практической конференции с международным участием «Инфекции, обусловленные иерсиниями» (Санкт-Петербург, 2006 г.); на научной конференции Иркутского научно-исследовательского противочумного института (февраль, 2007 г.).

Публикации

Работа выполнялась в рамках двух научных тем (№ ГР 01.20.001. 3854; № ГР 0120.0511202) и научно-практической работе по теме: «Обоснование системы надзора за псевдотуберкулезом и кишечным иерсиниозом в условиях Новосибирской области на основе комплексного эпидемиологического, клинического и молекулярно-генети-ческого мониторинга» (договор 20/001 от 01.03.2005 г.). Полученные результаты нашли отражение в двух монографиях и 6 научных статьях и тезисах, в том числе 2 в журналах, рекомендованных ВАК для публикации результатов диссертаций.

Структура и объем диссертации

Диссертация состоит из введения, обзора литературы, пяти глав собственных исследований, заключения, выводов и списка использованной литературы, включающего 233 источника, в том числе 151 отечественных и 82 зарубежных авторов. Работа изложена на 160 страницах, иллюстрирована 28 рисунками и 22 таблицами.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Материал и методы

Эпидемиологический анализ. Проанализирована заболеваемость псевдотуберкулезом за 12-летний период (1993-2004 гг.) по Новосибирской области и 10-летний по г. Новосибирску (1996-2005 гг.), включающий данные о 22 985 случаев псевдотуберкулеза. Оценка эпидемиологических проявлений псевдотуберкулеза проводилась с помощью программы «Анализ популяционной заболеваемости» для персонального компьютера [Екатеринбург, Областной центр Госсанэпиднадзора], основанной на общепринятых методах эпидемиологического анализа с позиций системного подхода, предложенного Шаханиной И. JI. и др. [1987]. Количественный анализ «факторов риска» включал в себя расчет показателя относительного риска (ОР) среди заболевших (180 лабораторно подтвержденных случаев псевдотуберкулеза) и не заболевших (240 здоровых лиц) [Черкасский Б. Л., 2001]. Для оценки гипотезы о причинах вспышек использован прием аналитической эпидемиологии «случай-контроль», статистическая обработка которого осуществлялась путем расчета критерия соответствия «хи-квадрат».

Бактериологический метод. Бактериологическое исследование клинического и полевого материала (26 512 больных, 989 грызунов, 35 004 проб пищевых продуктов и смывов с объектов окружающей среды) выполняли на базе лаборатории особо опасных инфекций ФГУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Новосибирской области» (заведующая Каримова Т. В.) согласно общепринятой методике [Инструкция..., 1990].

Серологический метод. Для выявления антител к Y. pseudotuberculosis использовали РНГА с эритроцитарным псевдотуберкулезным ди-агностикумом производства НИИ вакцин и сывороток (Санкт-Петербург). Проведено серологическое исследование 6239 сывороток крови больных и 511 сывороток крови различных профессиональных групп населения.

Полимеразная цепная реакция. В клинической и эпидемиологической диагностике псевдотуберкулеза проведена апробация метода ПЦР, методология использования которого разработана специалистами Иркутского научно-исследовательского противочумного института [Климов В. Т. и др., 2002; Чеснокова М. В. и др., 2001, 2003]. Исследовано 62 копрофильтрата больных псевдотуберкулезом, 225 смывов с

растительной продукции, тары и оборудования овощехранилищ, 75 проб тонких кишечников грызунов.

Внутривидовое типирование. Проведено типирование 153 штамма У. р5еис1о1иЬе>-си1ох1з по плазмидному профилю [Клеяег Т., 1984], определению О-серогенотипа [Т^с1апоуюЬ Т. М е1 а!., 2003] и факторов патогенности суперантигена [Но У.,1995] и «острова высокой пато-генности» ¡РикивЫта Н. е1 а1., 2001].

Статистические методы Результаты исследований обрабатывали методом вариационной статистики [Савилов Е. Д. и др., 2004].

Основные эпидемиологические особенност и псевдотуберкулеза в современных условиях

В результате нашего исследования установлены основные количественные и качественные характеристики эпидемического процесса псевдотуберкулеза в современных условиях: тенденция и динамика заболеваемости, возрастное распределение заболеваемости, контингента и факторы риска, источники, пути и факторы передачи инфекции.

К настоящему времени псевдотуберкулез зарегистрирован на 23 из 32 административных территорий Новосибирской области, при этом 54,4 % всех случаев этого заболевания приходится на последние 12 лет. Заболеваемость приурочена в основном к районам, расположенным в юго-восточной части области. В целом эпидемиологическую ситуацию формируют девять административных территорий: Сузунский, Масля-нинский, Черепановский, Болотнинский, Мошковский, Тогучинский, Искитимский, Колывановский и Новосибирский районы, где зарегистрировано более 85 % заболеваний псевдотуберкулезом (рис. 1).

Именно на указанных административных территориях находятся самые крупные города (гг. Новосибирск, Бердск, Обь), где проживает более 70 % населения области. На этих территориях сосредоточено наибольшее число «эпидемически значимых» объектов (детские учреждения, пищевые предприятия, централизованные овощехранилища, крупные дачные поселки и садово-огороднические товарищества).

С 80-х годов на этих территориях происходил статистический рост заболеваемости (мы обозначили этот этап как первый период), связанный с улучшением диагностической работы (проведение обучающих семинаров, инструктивных совещаний, чтение лекций, стажировка на рабочих местах и т. д.). Все это позволило обеспечить настороженность клиницистов и эпидемиологов в отношении больных с симптоматикой, сходной с псевдотуберкулезом и осуществлять бакте-

риологичеекую и серологическую диагностику. С 90-х годов по настоящее время (второй период) - имела уже место истинная регистрация ^болеваемосщ обусловленная однотипностью и стабильностью кл и ннко-лабораторной диагностики.

Рае. 1. Территориальное распространение псевдотуберкулеза в Новосибирской области:

- высокий уровень заболеваемости (>50 %ооо)

- средний уровень чаболсвасмостн {30 -50 %ооо)

- низкий уровень заболеваемости (<30 %<хю)

- заболеваемость редко

- заболеваемость не регистрируется

За этот период наблюдения показатели заболеваемости колебались от 28, 4 до 53,9 %ооо при среднемноголетнем - 42,4±1,2 %ооо, превышая и 6,4 раза уровень заболеваемости в РФ в целом (6,6±0,7 %ооо). Несмотря на тенденцию к снижению заболеваемости среднегодовой темп в многолетней динамике значительно медленнее подобного показателя в РФ (рис. 2).

Годы

Рис. 2. Динамика и тенденции заболеваемости псевдотуберкулезом в Новосибирской области (1) и Российской Федерации (2).

Ежегодно регистрируются эпидемические вспышки, а спорадическая заболеваемость продолжает оставаться высокой (коэффициент спорадичности 0,91-0,97) и характеризуется периодическими подъемами заболеваемости, происходящими с интервалом 3-4 года (1994, 1998, 2001, 2005), прогнозируя очередной подъем заболеваемости в 2008-2009 гг., что отражает напряженную эпидемиологическую ситуацию, обусловливая актуальность этой инфекционной патологии в области.

Возрастное распределение заболеваемости характеризовалось большей пораженностью детей (14,7±0,5 %оо), чем взрослых (1,7±0,1 %оо). Если заболеваемость детей имела волнообразный характер и соответствовала динамике общей заболеваемости при этой инфекции, обусловливая тенденцию эпидемического процесса, то заболеваемость взрослых характеризовалась незначительными колебаниями по годам и по всей видимости не оказывала влияние на количественные характеристики эпидемического процесса.

Установлено, что рост заболеваемости псевдотуберкулезом до 1995 г. был обусловлен преимущественно детьми старшего дошкольного возраста (3-6 лет) и школьниками (7-14 лет). В последующие годы хотя и выявлена тенденция к снижению заболеваемости этих возрастных групп со среднегодовым темпом 8,7 % и 5,0 % соответственно,

но все же уровень ее остается достаточно высоким. В эпидемический процесс с 1997 г. чаще, по сравнению с вышеперечисленными группами, стали вовлекаться дети младшего дошкольного возраста (0-2 лег).

В целом по многолетним данным наиболее пораженными континентами являются дети в возрасте 3-6 лет (24,8 %оо) и школьники начальных классов 7-10 лет (13,4 %оо). Дети старших классов (11-14 лет) и подростки (15-19 лет) болели реже (8,8 %оо и 8,4 %оо соответственно). Среди взрослых псевдотуберкулез преимущественно отмечался у трудоспособного населения 20—49 лет (2,3 %оо), а после 50 лет заболеваемость снижалась до 0,5 %оо (рис. 3).

Рис. 3. Заболеваемость псевдотуберкулезом различных возрастных групп на 10 тыс. данного возраста {г. Новосибирск)

Анализ внутри годового распределения заболеваемости установил активизацию эпидемического процесса в зимне-весенний период х ода, который начинался в третью декаду января, достигая максимума в апреле (индекс Уорингера 197,8 %) и заканчивался во вторую декаду июня, занимая мо продолжительности 5 месяцев (149 дней). В летне-оссннее время года, а именно в августе и сентябре, регистрировался минимальный уровень заболеваемости (67,4 % и 47,4 % соответственно). Случаев заболевания в месяцы подъема (индекс сезонности) было в 1,5 раза больше по сравнению с остальными месяцами года.

25*1 2015* 10- ^ 5 - шгъ^

0-2 3-й лет 7-10 10-14 15-19 20-49 старше юла лет лег лет лет 5 0 лет возраст

В сезонный подъем последовательно вовлекаются различные возрастные группы населения, а именно сначала дети 3-6 лет (первая декада января), затем школьники (вторая декада января) и месяцем позже поражаются дети ясельного возраста (0-2 лет). В сезонном подъеме соответственно участвовало среди детей 3-6 лет 70,6 %, школьников -65,5 % и детей 0-2 лет -56,5 %.

Индикаторной группой выступают дети, посещающие детские дошкольные учреждения, у которых начало и окончание сезонности опережает таковую по сравнению с детьми домашнего воспитания на месяц (январь-июнь с пиком в апреле - 197,6 % и февраль-июль с пиком в мае - 204,9 % соответственно). «Эпидемическая надбавка» (удельный вес заболеваний за счет действия сезонных факторов передачи) среди детей домашнего воспитания менее выражена по сравнению с организованными детьми (8,3 и 40,1 % соответственно) (табл. 1).

Таблица 1

Показатели сезонности при псевдотуберкулезе среди различных возрастных групп и контингентов

Показатели Возрастные группы Контингент

0-2 3-6 7-14 Всего дети Взрослые Организованные дети 0-6 лет Неорганизованные дети 0-6 лет

Дата начала сезонного подъема 6 февраля 2 января 17 января 16 января 3 февраля 21 января 8 февраля

Дата окончания сезонного подъема 14 июня 15 июня 23 июня 20 июня 9 июля 30 июня 5 июля

Коэффициент сезонности (%) 56,5±2,7 70,6±1,1 65,5±0,8 64,3±0,6 56,3±0,8 70,1±1,4 61,8±1,6

Сезонная эпиднад-бавка (%) 30,6±2,5 41,1±1,2 17,2±0,6 38,8±0,6 25,1±0,7 40,1±1,5 8,3±0,3

Среди организованных детей чаще болеют дети, посещающие садиковые группы (32,7 %оо) детских комбинатов. Из детей домашнего воспитания псевдотуберкулез чаще регистрируется у детей 0-2 лет (12,0 %оо). Заболеваемость школьников и учащихся школ-интернатов почти в два раза превышает заболеваемость учащихся средних специальных учебных заведений и студентов ВУЗов (13,2 %оо; 14,0 %оо; 7,7 и 7,4 %оо соответственно).

Количественная оценка «факторов риска» распространения псевдотуберкулеза

в условиях спорадической заболеваемости

Для выявления причинно-следственных связей, влияющих на распространение псевдотуберкулеза при спорадической заболеваемости, мы изучили эпидемиологическую значимость восьми выбранных нами для анализа «факторов риска», определяющих пищевой путь передачи псевдотуберкулезной инфекции и дали их количественную оценку. Наибольший коэффициент риска (ОР=4,9) выявлен для такого «фактора риска», как нарушение технологии приготовления блюд из сырых овощей. Он заключается в некачественной зачистке овощей, замачивании очищенных овощей, чаще лука, на ночь, отсутствии повторной промывки горячей водой, хранении готовых салатов в холодильнике и т. д. Статистически значимым фактором (ОР=4,6) является наличие грызунов в доме и в местах хранения овощей и корнеплодов. Разница в заболеваемости людей, употреблявших и не употреблявших в пищу свои заготовленные на зиму овощи, которые хранятся в индивидуальных подвалах, а также употребление овощей без термической обработки в зимне-весенний период года оказалась существенной и имела показатели эпидемиологического риска 4,0 и 3,9 соответственно. Что же касается употребления растительной продукции, приобретенной на мелкооптовых рынках и в магазинах, то нет оснований говорить о том, что этот фактор имеет существенное эпидемиологическое значение в распространении инфекции (ОР=2,4). В настоящее время эта продукция продается с хорошим товарным видом (очищена, помыта) или поступает непосредственно на рынки и в магазины из мест выращивания, минуя склады и овощехранилища, а это не создает благоприятных условий для накопления Y. pseudotuberculosis на овощах. Не получено и достоверных доказательств влияния на заболеваемость псевдотуберкулезом наличия в квартире домашних животных (ОР=2,8), а употребление сырой воды и необычные обстоятельства (отдых на природе, ту-

ризм и т. д.) также не выявили эпидемиологического значения, поскольку коэффициент относительного риска составил всего 1,2 и 1,1 соответственно.

Микробиологический мониторинг объектов окружающей среды и эффективность лабораторной диагностики псевдотуберкулеза

Лабораторный контроль пищевых продуктов показал, что У. pseudotuberculosis контаминируются свежие овощи зимнего хранения, преимущественно картофель (2,4 на 1000 исследуемых проб - %о), морковь (2,0 %о) и свежая капуста (1,4 %о), которые определены нами как ведущие факторы передачи псевдотуберкулеза в области. Поступление инфицированных- овощей из «объектов риска», которыми становятся овощехранилища, как централизованные, так и детских учреждений, частота обсемененности которых равна 1,3 %о и 1,4 %о соответственно, вызывает эпидемические вспышки в организованных коллективах. Накопление микробных клеток на овощах в условиях домашних очагов, которые по нашим данным в 1,4 раза превышают обсемененность овощехранилищ, подтверждает рост эпидемически нерасшифрованных спорадических случаев псевдотуберкулеза. В пользу этого свидетельствует то, что 2,4 % заболевших отмечали наличие синантропных грызунов в очаге (серая крыса и домовая мышь), являющихся источником возбудителя инфекции, а частота выделения иерсиний от мелких млекопитающих составила 30 на 1000 исследованных проб.

Серологический скрининг циркуляции У. pseudotuberculosis у профессиональных групп (работники мясокомбинатов, лица, занятые в сельском хозяйстве, работники торговли и общественного питания) показал значительные титры антител 1:200-1:1600 к У. pseudotuberculosis с частотой 5,2 % у работников мясокомбинатов, занятых убоем и разделкой туш. Доля серопозитивных лиц, занятых в сельском хозяйстве, а также работников торговли и общественного питания составила соответственно 2,2 % и 3,1 %, что не исключает, наряду с овощами, роль продуктов животного происхождения, как возможных факторов передачи возбудителя инфекции.

Клинические проявления псевдотуберкулеза были достаточно типичны. У наблюдаемых больных в убывающей последовательности преобладали следующие варианты инфекционного процесса: скарлати-ноподобная форма - 45,8 %, генерализованная форма - 29,3 %, смешанная форма - 21,2 %. Абдоминальная форма отмечалась не более

нем у 1,6 % больных, и по 0,7 % приходилось на артралгическую, желтушную и локализованную формы.

Большинство заболеваний оставалось этиологически неподтвержденными, ввиду недостаточной результативности бактериологического и серологического методов и поздних сроков выделения возбудителя. Исследования показали, что во время вспышек забор материала в первые пять дней от начала заболевания позволил выделить Y. pseudotuberculosis в 42,4±8,6 % случаев, причем в 18,2 % Y. pseudotuberculosis идентифицирован на 7-10-е сутки холодового обогащения, и у 24,2 % на 11-15-е сутки. При спорадической заболеваемости шансы выделения возбудителя уменьшались до 5,1±1,3 %, что очевидно связано с несвоевременностью обращения заболевших за медицинской помощью, самолечением и несоблюдением медицинскими работниками правил забора материала для исследования. Среди больных, страдающих различными дисфункциями желудочно-кишечного тракта (о. гастроэнтерит, энтероколит, о гепатит), с проявлениями сыпи эритематоз-ного характера (скарлатина, корь, краснуха), с проявлениями мезаде-нита п о', аппендицита Y. pseudotuberculosis обнаружен в 4,7±0,1 % случаев (серологически -10,7±0,4 %). Особенно часто Y. pseudotuberculosis выделялся от пациентов с направительным диагнозом о. аппендицит (11,1 ±0,3 %) и о. гепатит (3,1 ±0,7 %). Установленный факт дает основание отнести эту категорию больных к «группе риска» и свидетельствует об определенной этиологической значимости Y. pseudotuberculosis у лиц данной патологией и требует от хирургов и инфекционистов настороженности в отношении этой категории пациентов в плане тщательного их клинико-лабораторного обследования.

Принимая во внимание разработанные в Иркутском противочумном институте методические подходы к ПЦР [Климов В. Т. и др., 2000; Бренева Н. В., 2001; Климов В. Т. и др., 2002; Чеснокова М. В. и др., 2001; 2003], мы использовали эту реакцию в целях повышения эффективности лабораторной диагностики, а также сокращения сроков подтверждения этиологии иссвдотуберкулезной инфекции при исследовании материала от больных, смывов с объектов окружающей среды и грызунов в сравнении с классическими методами. Применение экспрессного метода ПЦР позволило в 4,0 раза и по сравнению с бактериологическим (45,2 % и 11,2 % соответственно) и в 3,1 раза чаще по сравнению с РИГА (14,4 %) окончательно подтвердить диагноз «Псевдотуберкулез» в течение первых суток от поступления материала на исследования. Экономическая эффективность применения ПЦР в диагностических лабораториях составила более 2 млн рублей, что связано с

сокращением пребывания больного в стационаре до 14 дней в связи с ранним назначением антибиотикотерапйи и снижением затрат на питательные среды и диагноста кумы. Результативность обнаружения ДНК возбудителя псевдотуберкулеза в смывах с продуктов и оборудования овощехранилищ превысила бактериологический метод в 2,5 раза (2,2 % и 0,8 % соответственно). Подобная закономерность в эффективности ПЦР и БА отмечена и при исследовании мелких млекопитающих (8,0 % и 2,7 % соответственно). Следовательно, применение ПЦР способствует повышению эффективности индикации У. pseudotuberculosis и значительно сокращает сроки подтверждения псевдотуберкулезной инфекции (рис. 4).

Грызуны Смывы Больные

0 10 20 30 40 50

ПЦР —— ЬЛ

Рис. 4. Сравнительная оценка методов лабораторной диагностики псевдотуберкулеза(%)

Для диагностики ряда инфекционных заболеваний ВОЗ предлагает использовать «стандартное определение случая заболевания». В отечественной практике пока это широко не применяется, хотя для инфекций «управляемых» методом иммунопрофилактики такая классификация случаев разработана [С11 3.1.2.1176-02 «Профилактика кори, краснухи, эпидемического паротита»}. Для эпидемиологического надзора за исевдотуберкупезо м польза от такого подхода очевидна, поскольку эта инфекция относится к заболеваниям с полиморфной клинической картиной и длительной лабораторной диагнос тикой.

На основании наших многолетних наблюдений за псевдотуберкулезом и данных литературы нами предложено использовать следующее

«стандартное определение случая псевдотуберкулсза», включающего следующие клинические проявления инфекции: 1) общеинфекционный синдром (острое начало, повышение температуры тела до 38—40 °С, слабость, головная боль); 2) респираторный и тонзилярный синдром (заложенность носа, сухой кашель, гиперемия зева, увеличение лимфоузлов); 3) абдоминальный синдром (гастроэнтерит, энтерит, мезаденит, терминальный илеит, острый аппендицит); 4) отечно-гилеремический синдром (синдром «капюшона», «носков», «перчаток»); 5) поражение кожи (мелкоточечная сыпь с концентрацией вокруг суставов, на сгиба-тельных поверхностях конечностей, на боковых поверхностях туловища); 6) поражение печени (гепатомегалия, симптом острого паренхиматозного гепатита); 7) суставной синдром (артралгия в крупных суставах конечностей, полиартриты мелких суставов кистей и стоп, миал-гии). «Стандартное определение случая» заболевания классифицируется как «вероятное» и «подтвержденное».

«Вероятным» следует считать случай острого заболевания, при котором имеются одновременно или последовательно возникающие сочетанные поражения, отвечающие «стандартному определению» случая псевдотуберкулеза среди лиц, находящихся в одинаковых условиях по риску заражения (наличие эпидемиологических данных) или связанные с подтвержденным случаем.

«Подтвержденным» следует считать случай псевдотуберкулеза, классифицированный как «вероятный» после лабораторного подтверждения диагноза. Лабораторным подтверждением диагноза следует считать обнаружение специфической ДНК Y. pseudotuberculosis или выделение культуры или нарастание титра антител в парных сыворотках или положительные результаты при сочетанном использовании этих методов диагностики.

Важное место в системе эпиднадзора за псевдотуберкулезом отводится оперативному исследованию причин возникновения эпидемических вспышек, основанному на описательно-оценочных и аналитических методических приемах в эпидемиологии [Черкасский Б. Л., 2001]. С 1993 г. в области зарегистрировано 29 вспышек со средним числом случаев на каждой 19,1±1,1 человек, из них 37,9 % приходилось на г. Новосибирск. Вспышки отмечались ежегодно, в холодное время года - зимой и ранней весной, возникали преимущественно в школах и детских дошкольных учреждениях, носили острый кратковременный характер с длительностью течения от 14 до 33 дней.

Нами предлагается алгоритм расследования причин эпидемических вспышек псевдотуберкулеза, включающий в себя пять этапов (рис. 5).

I этап

II этап

III этап

IV этап

V этап

Рис. 5. Алгоритм расследования вспышки псевдотуберкулеза

Применение ПЦР на первом этапе (выявление клинических, эпидемиологических и лабораторных критериев заболевания, входящих в «стандартное определение случая» псевдотуберкулеза) способствует раннему установлению этиологии вспышки и целенаправленному ее расследованию. На третьем этапе (сбор эпидемиологических данных) на основе аналитического приема «случай-контроль» высказывается рабочая гипотеза о связи заболевших с определенным «фактором риска», что обосновывает тщательное лабораторное исследование именно этих факторов. ПЦР расценивается как критерий оперативной оценки осложнения эпидемиологической ситуации при исследовании грызунов и пищевых продуктов с эпидемически значимых объектов, и его положительные результаты подтверждают рабочую гипотезу о причинах вспышки. Изучение молекулярно-генетических свойств возбудителя, в том числе и ПЦР, на четвергом этапе (этап эпидемиологического анализа) позволяет дать оценку однородности выделенных штаммов от больных и объектов окружающей среды, а однотипность этих штаммов с изолированными от грызунов позволяет доказать единый источник инфекции для всех заболевших.

Характеристика молекулярно-генетических свойств Y. pseudotuberculosis, выделенных на территории Новосибирской области

Типирование У. pseudotuberculosis по наличию молекулярно-генетических детерминант патогенности позволило установить циркуляцию в области пяти плазмидных вариантов с молекулярной массой 82:47; 47; 82:47:5,5; 82:47:4,4 и 47: 5,5 МДа. В период эпидемических вспышек преобладали изоляты У. pseudotuberculosis, содержащие плазмиды 47 МДа (61,3 %) и 82:47 МДа (38,7 %). При спорадических случаях структура У. pseudotuberculosis неоднородна, однако доминирующим является двухплазмидный вариант - 82:47 МДа (89,3 %, .табл. 2).

Таблица 2

Результаты исследования плазмидного профиля Y. pseudotuberculosis в Новосибирской области при различной интенсивности эпидемического

процесса

Спорадическая заболеваемость Вспышечная заболеваемость

Общее Плазмид- Абс. % Общее Плаз- Лбе. %

число ныи про- число число мидныи число

изучен- филь изучен- профиль

ных ных

штаммов штаммов

82:47 109 89,3 82:47 12 38,7

122 82:47:5,5 5 4,1 31 47 19 61,3

82:47:4,4 2 1,6

47:5,5 1 0,8

47 5 4,1

По результатам ПЦР в области преобладали штаммы, которые содержали плазмиду вирулентности pYV, ген уршА суперантигена, но не имели генетических детерминант «острова высокой патогенности» HPI и отнесены к первой генетической группе, доминирующей в Сибири и на Дальнем Востоке [Чеснокова М. В. и др., 2006]. Помимо этого, методом ПЦР-О-серогенотипирования было установлено, что среди изо-лятов преобладают штаммы, относящиеся к О:lb генотипу. Подобная генетическая характеристика свойств Y. pseudotuberculosis встречается при различной интенсивности эпидемического процесса, и именно она обусловливает системный характер проявления инфекции в этом регионе. Установление дифференциации циркулирующих штаммов, основанной на изучении генома возбудителя, позволяет определять появление на наблюдаемой территории возбудителя других генетических линий, что является объективным эпидемиологическим маркером при оперативном анализе заболеваемости.

Основные направления усовершенствования системы эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом

Изучение эпидемического процесса при псевдотуберкулезе позволило установить основные закономерности его развития в современных условиях. Полученные результаты положены в основу действующей в настоящее время системы управления эпидемическим процессом, которая построена на интеграции двух подсистем: эпидемиологического надзора и эпидемиологического контроля (рис. 6).

Рис. 6 Схема организации управления эпидемическим процессом при псевдотуберкулезе

Основой подсистемы эпидемиологического надзора является сбор информации по следующим направлениям:

- «Стандартное определение случая», базирующееся на информации о выявлении клинических, эпидемиологических и лабораторных данных.

- Информация об эпизоотолого-эпидемиологическом обследовании единично возникающих очагов с целью выявления конкретных источников инфекции, факторов передачи и обстоятельств заражения.

- Информация о серологическом мониторинге «профессиональных групп» и «контингентов риска» для выявления «территорий риска».

- Информация о микробиологическом и санитарно-гигиеническом мониторинге с учетом дифференцированного отбора материала в оптимальные сроки на эпидемически значимых объектах.

- Накопление данных по характеристике биологических и молеку-лярно-генетических свойств циркулирующих штаммов Y. pseudotuberculosis среди людей, объектов окружающей среды, мелких млекопитающих.

На основе результатов поступившей информации принимаются управленческие решения, которые включают:

- Контроль работы лечебно-профилактических учреждений по активному выявлению случаев заболевания в домашних очагах и в детских дошкольных учреждениях.

- Совершенствование лабораторной диагностики псевдотуберкулеза в лабораториях лечебно-профилактических учреждений и организаций Роспотребнадзора путем внедрения унифицированных методов по всей области и новых лабораторных технологий, в частности ПЦР.

- Проведение сплошной дератизации не менее двух раз в год (ранней весной и осенью) на «объектах риска» с целью снижения численности грызунов. Качественная организация дезинфекционных мероприятий.

- Подготовка и переподготовка кадров врачей и бактериологов лечебно-профилактических учреждений и органов Роспотребнадзора по клинике, диагностике и профилактике псевдотуберкулеза.

Для адекватной реализации профилактических и противоэпидемических мероприятий разработаны специальные организационно-методические документы, которые внедрены в практику здравоохранения Новосибирской области. Функционально действующая система эпидемиологического надзора и контроля в учреждениях Роспотребнадзора и здравоохранения позволила иметь достоверную информацию об эпидемиологической ситуации по псевдотуберкулезу, стабилизировать заболеваемость в последние годы на относительно низком уровне.

выводы

1. Псевдотуберкулез относится к числу инфекций постоянно регистрируемых на девяти административных территориях области с периодическими подъемами заболеваемости, происходящими с интервалом 3—4 года. Заболеваемость варьирует от 28,4 %ооо до 53,9 %ооо с преобладанием спорадических случаев инфекции (коэффициент спорадичности 0,91-0,97). В последние годы в эпидемический процесс вовлекаются «организованные» дети младшего дошкольного возраста (02 лет) и подростки (15-19 лет) с тенденцией к росту заболеваемости.

2. В сезонный подъем последовательно вовлекаются сначала дети 3-6 лет (первая декада января), затем школьники 7-14 лет (вторая декада января) и месяцем позже - дети ясельного возраста (0-2 лет), удельный вес этих групп в период сезонного подъема составляет соответственно 70,6 %; 65,5 % и 56,5 %. Активизации сезонного подъема среди «неорганизованных» детей предшествует сезонный рост заболеваемости среди детей, посещающих детские дошкольные учреждения, что отличает эти группы в отношении времени и продолжительности действия факторов передачи возбудителя инфекции.

3. Ведущими факторами передачи псевдотуберкулеза установлены корнеплоды и свежие овощи, высеваемость У. pseudotuberculosis с которых составила 1,5-2,0 %о. Наиболее опасными в эпидемиологическом плане определены картофель (2,4 %о), морковь (2,0 %о) и свежая капуста (0,7 %о). Значительная высеваемость Y. pseudotuberculosis в домашних очагах (1,8 %о) обусловливает рост эпидемически нерасшифрованных спорадических случаев псевдотуберкулеза и обосновывает обязательное лабораторное исследование пищевых продуктов при эпидобследовании домашних очагов.

4. Установлена эпидемиологическая значимость «факторов риска» пищевого пути передачи псевдотуберкулеза в условиях спорадической заболеваемости: нарушение технологии приготовления овощных блюд (ОР=4,9); наличие грызунов в доме и в местах хранения овощей и корнеплодов (ОР=4,6); употребление заготовленных на зиму овощей, хранящихся в индивидуальных подвалах (Р0=4,0); употребление свежих овощей без термической обработки ранней весной и поздней осенью (ОР= 3,9).

5. Применение ПЦР позволяет в 2-4 раза повысить эффективность индикации Y. pseudotuberculosis и значительно сократить сроки подтверждения псевдотуберкулезной инфекции в клинической и эпидемиологической диагностике. Использование ПЦР в комплексе с аналитическими приемами установления эпидемиологического риска забо-

левания (в частности метод «случай-контроль») дает возможность эпидемиологу оперативно и объективно подтвердить гипотезу о факторах передачи инфекции и выявить условия, способствующие заражению.

6. Показана циркуляция в области пяти плазмидных вариантов с молекулярной массой 82:47; 47; 82:47:5,5; 82:47:4,4 и 47:5,5 МДа. Доминирующими в период эпидемических вспышек являются одноплаз-мидные (47МДа - 61,3 %) и двухплазмидные (82:47МДа - 38,7 %) штаммы возбудителя, при спорадических случаях- 82:47 МДа (89,3 %). Наряду с плазмидой вирулентности pYV Y. pseudotuberculosis характеризуется наличием гена суперантигена YPMa, но не имеет генетических детерминант «острова высокой патогенности» HPI и относится к первой генетической группе, доминирующей в Сибири и на Дальнем Востоке. Методом ПЦР О-генотипирования установлена принадлежность Y. pseudotuberculosis к О:lb геноварианту. Подобная генотипиче-ская характеристика обусловливает системный характер проявлений нсевдотуберкулеза в регионе. Приведенные генетические метки имеют принципиальное практическое значение в качестве объективного эпидемиологического маркера при оперативном анализе заболеваемости.

7. Предложены основные направления эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом и подходы к его реализации в целях дальнейшего повышения эффективности профилактики этой инфекции в современных условиях, внедренные в практику Роспотребнадзора.

СПИСОК ОПУБЛИКОВАННЫХ РАБОТ

1. О санитарно-эпидемиологической обстановке в Сибири / Г. Г. Онищенко, Е. П. Голубинский, А. С. Марамович, В. Н. Михеев, Л. К. Иванова, Н. И. Глухова // Здоровье населения и среда обитания. -1999. -№ 2.-34 с.

2. Актуальные проблемы эпидемиологии инфекционных болезней в Сибири / Г. Г. Онищенко (ред.), А. Д. Ботвинкин, Е. П. Голубинский, А. Ф. Даниленко, Л. К. Иванова и др. - М. : ВУНМЦ МЗ РФ, 1999. -213 с.

3. Аспекты эпидемиологической диагностики и эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом в Сибири / М. В. Чеснокова, А. С. Марамович, В. Т. Климов, Л. К. Иванова, Т. А. Крайнева // Актуальные проблемы населения Сибири: гигиенические и эпидемиологические аспекты (25-26 нояб. 2004 г. Омск) : мат-лы межрегион, науч,-практ. конф. с межд. участием .-2004. - Т. 1. - С. 307-315.

4. Современные эпидемиологические закономерности псевдотуберкулеза в Новосибирской области / М. В. Чеснокова, Л. К. Иванова, А. С. Марамович, В. Т. Климов // Сибирь-Восток. - 2005. - № 5. -С. 23-26.

5. Применение полимеразной цепной реакции при расследовании вспышки псевдотуберкулеза / Л. К. Иванова, А. П. Федянин, М. В. Чеснокова и др. // Генодиагностика инфекционных болезней : мат-лы Рос. науч.-практ. конф. (25-27 окт. 2005 г. Новосибирская обл.). - 2005. -С. 183-187.

6. Возможности применения иерсиниозных сред обогащения в ПЦР-исследовании / Л. К. Иванова, В. Г. Малявин, О. Ю. Якунина и др. // Генодиагностика инфекционных болезней : мат-лы Рос. науч.-практ. конф. (25-27 окт. 2005 г. Новосибирская обл.). - 2005. - С. 181-182.

7. Методические подходы к расследованию вспышек псевдотубе-кулеза / Иванова Л. К., Чеснокова М. В., Климов В. Т., Марамович А. С. // Вторая науч.-практ. конф. с международ, участием (12-13 окт. 2006 г. Санкт-Петербург). - 2006. - С. 76-77.

8. Иерсинии и иерсиниозы; Под ред. Г. Я. Ценевой / О. А. Бурга-сова, Е. А. Воскресенская, Л. К. Иванова и др. - СПб, 2006. - 168 с.

Подписано в печать 02.03.07. Формат 60x84 1/16. Печать трафаретная. Усл. печ. л. 1,4. Тираж 100 экз. Заказ 18.

РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ОТДЕЛ Иркутского государственного университета 664003, Иркутск, бульвар Гагарина, 36; тел. (3952) 24-14-36

 
 

Оглавление диссертации Иванова, Любовь Константиновна :: 0 ::

ВВЕДЕНИЕ.

ГЛАВА 1. ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПСЕВДОТУБЕРКУЛЕЗА

1.1. Распространение заболеваемости псевдотуберкулезом в

РФ и мире.

1.2. Источники, пути и факторы передачи инфекции.

1.3. Основные эпидемиологические закономерности псевдотуберкулеза и система профилактических и противоэпидемических мероприятий.

1.4. Сравнительная оценка методов лабораторной диагностики

1.5. Использование биологических и молекулярно-гснетических методов исследования возбудителя в изучении эпидемиологии псевдотуберкулеза.

ГЛАВА 2. МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ.

2.1. Материалы.

2.1.1. Данные о заболеваемости.

2.1.2. Диагностический и полевой материал.

2.2. Методы исследования.

2.2.1. Эпидемиологический анализ заболеваемости.

2.2.2. Бактериологический анализ.

2.2.3. Реакция непрямой гемагглютинации (РНГА).

2.2.4. Полимеразная цепная реакция (ПЦР).

2.2.5. Серогенотипирование.

2.2.6. Скрининг плазмид.

2.2.7. Статистическая обработка материала.

ГЛАВА 3. ХАРАКТЕРИСТИКА ЭПИДЕМИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

ПСЕВДОТУБЕРКУЛЕЗА В НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ.

3.1. Динамика заболеваемости и ее территориальное распространение.

3.2. Внутригодовое распределение заболеваемости псевдотуберкулезом.

3.3. Распределение заболеваемости псевдотуберкулезом по возрастным группам.

3.4. Распределение заболевших по контингентам.

ГЛАВА 4. ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ НАДЗОР ЗА ПСЕВДОТУБЕР

КУЛЕЗОМ НА ПРИМЕРЕ Г. НОВОСИБИРСКА.

4.1. Характеристика эпидемиологической ситуации по псевдотуберкулезу и основные факторы передачи инфекции.

4.2. Анализ эпидемиологического риска заболеваемости псевдотуберкулезом.

4.3. Оценка эффективности клинической и лабораторной диагностики псевдотуберкулеза

4.4. Серологический скрининг циркуляции псевдотуберкулезного микроба у людей.

4.5. Микробиологический мониторинг объектов окружающей среды.

4.6. Методические подходы при расследовании вспышек псевдотуберкулеза.

ГЛАВА 5. ГЕНОТИПИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ШТАММОВ Y.

PSEUDOTUBERCULOSIS, ИЗОЛИРОВАННЫХ В НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ, КАК ОСНОВА МИКРОБИОЛОГИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА В СИСТЕМЕ ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКОГО НАДЗОРА.

ГЛАВА 6. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКОГО

НАДЗОРА ЗА ПСЕВДОТУБЕРКУЛЕЗОМ.

 
 

Введение диссертации по теме "Эпидемиология", Иванова, Любовь Константиновна, автореферат

Актуальность проблемы

На протяжении второй половины XX столетия эпидемический процесс при псевдотуберкулезе претерпел существенное изменение, что обусловлено антропогенной трансформацией окружающей среды, определяющей формирование новых местообитаний и экологических ниш возбудителя [Литвин В.Ф., 1998]. Проявления псевдотуберкулеза отмечались в виде крупных эпидемических вспышек на Дальнем Востоке России [Сомов Г.П., 1974, 1979] и в 60-е годы именно этот регион определял практически всю заболеваемость псевдотуберкулезной инфекцией в бывшем СССР. Период становления данной инфекционной болезни обусловлен природными, социально-экономическими и хозяйственными особенностями развития восточных регионов страны, нарушившими сложившееся экологическое равновесие и открывшими широкие возможности для проникновения псевдотуберкулезного микроба из природных очагов в человеческое общество [Сомов Г.П., 1979]. В последние годы эпидемиологическая ситуация по псевдотуберкулезу в Российской Федерации коренным образом изменилась не только по уровню заболеваемости, но и по особенностям ее территориального распространения. Наиболее высокие показатели заболеваемости характерны для Сибири (2000-2004 г. - 22,0%ооо) по сравнению с Дальним Востоком (9,0%ооо) и РФ в целом (5,5%ооо).

Эпидемический процесс при псевдотуберкулезе в настоящее время носит прерывистый характер, проявляющийся преимущественно спорадическим уровнем заболеваемости, который требует изучения региональных особенностей этой инфекции. Это позволит оценить конкретную территорию по ее эпидемиологической значимости и нацелить противоэпидемическую службу на своевременное установление начала возникновения эпидемического неблагополучия. В то же время в «организованных» коллективах продолжают регистрироваться вспышки, расследование которых обосновывает необходимость разработки методологических подходов к комплексному использованию аналитических приемов эпидемиологического анализа с применением экспрессных методов диагностики.

Для повышения эффективности эпидемиологического надзора важная роль отводится выявлению характерных для возбудителя маркерных признаков. В этом плане изучение плазмидного спектра [Шубин Ф.Н., 1993; Балахонов С.В., 2000], серогенотипирование [Bogdanovich Т. et al., 2002] может служить основой динамического микробиологического мониторинга за особенностями популяции возбудителя для оптимизации эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом.

Цель и основные задачи исследования

Цель работы - выявление особенностей эпидемиологии псевдотуберкулеза в современных условиях и совершенствование существующей системы эпидемиологического надзора.

Для достижения цели были поставлены следующие задачи:

1. Изучить современные эпидемиологические особенности и установить основные тенденции эпидемического процесса при псевдотуберкулезе в Новосибирской области.

2. Провести сравнительное изучение клинической и лабораторной диагностики псевдотуберкулеза.

3. Дать эпидемиологическую оценку роли продуктов растительного происхождения, как основных факторов передачи псевдотуберкулезной инфекции.

4. Установить причинно-следственные связи пищевого пути передачи псевдотуберкулеза в условиях спорадической заболеваемости.

5. Разработать подходы к расследованию вспышек псевдотуберкулеза с позиций аналитических приемов эпидемиологии и ПЦР-анализа.

6. Изучить биологические и молекулярно-генегические характеристики штаммов Y. pseudotuberculosis для использования в системе микробиологического мониторинга.

7. Обосновать основные направления организации и реализации эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом.

Научная новизна и теоретическая значимость работы

- На основе ретроспективного эпидемиологического анализа установлены особенности и основные тенденции эпидемического процесса при псевдотуберкулезе в Новосибирской области: высокий уровень общей заболеваемости псевдотуберкулезом и неравномерность территориального распространения; снижение удельного веса вспышек и преобладание спорадических случаев инфекции; тенденция к повышению заболеваемости «организованных» детей младшего дошкольного возраста и подростков; последовательное вовлечение в сезонный подъем определенных возрастных групп и контингентов.

- Впервые проведен комплексный анализ «факторов риска» в ходе оперативного наблюдения, влияющих на распространение псевдотуберкулеза в условиях спорадической заболеваемости.

- Впервые введен термин «стандартное определение случая» псевдотуберкулеза и предложен алгоритм расследования вспышек псевдотуберкулеза на основе комплекса аналитических приемов эпиданализа и ПЦР.

- Установлено, что результаты определения плазмидного спектра и О-серогенотипирование служат эпидемиологическим маркером при оперативном анализе заболеваемости.

Теоретический аспект исследования включает в себя установление основных эпидемиологических закономерностей псевдотуберкулеза в современных условиях, которые положены в основу действующей в настоящее время системы управления эпидемическим процессом, построенной на интеграции двух подсистем: эпидемиологического надзора и эпидемиологического контроля. Определены причинно-следственные связи распространения псевдотуберкулеза и дана количественная оценка эпидемиологической значимости «факторов риска». На основании результатов исследования дополнена доказательная база ведущего пищевого пути передачи возбудителя псевдотуберкулеза.

Практическая значимость и внедрение результатов исследования.

1) В практику работы диагностических лабораторий инфекционных стационаров и КИЗ амбулаторно-поликлинических учреждений внедрены методические рекомендации, разработанные совместно со специалистами Иркутского научно-исследовательского противочумного института и Иркутского медуни-верситета «Тактика клинико-эпидемиологического, лабораторного обследования и лечения больных псевдотуберкулезом», введенные в действие на территории Новосибирской области Главным государственным санитарным врачом и Руководителем Департамента здравоохранения Новосибирской области на основании приказа № 43/56 от 29.01. 2007 г. «О проведении мониторинга за иер-синиозами на территории Новосибирской области».

2) Разработаны и внедрены в практическую работу ФГУЗ ЦГиЭ в Новосибирской области «Методические рекомендации по расследованию вспышек псевдотуберкулеза», утвержденные директором Иркутского научно-исследовательский противочумный института 13.02. 2007 г. (протокол №2).

3) На основании результатов исследования составлены Постановление Главного государственного санитарного врача по Новосибирской области №113 от 13.10.2006 г. и Постановление губернатора Новосибирской области № 497 от 11.12.2006 г «О мерах по борьбе с грызунами в Новосибирской области».

4) Научные и практически значимые результаты работы использованы в учебном процессе на кафедре постдипломной подготовки и тематического усовершенствования эпидемиологов и гигиенистов Новосибирской медицинской академии.

5) Этапы исследования нашли отражение в разделах двух монографий: «Актуальные проблемы эпидемиологии инфекционных болезней в Сибири»; Под ред. Г.Г. Онищенко. - М.: ВУНМЦ'МЗ РФ, 1999 г. и «Иерсинии и иерсинио-зы»; Под ред. Г.Я. Ценевой. - СПб. - 2006 г.

Основные положения, выносимые на защиту

1. Эпидемический процесс при псевдотуберкулезе в Новосибирской области характеризуется высоким уровнем общей заболеваемости и неравномерностью территориального распространения, преимущественной пораженностью детей, последовательным вовлечением в сезонный подъем определенных возрастных групп и контингентов.

2. Оценка эффективности лабораторного обследования лиц с клиникой, сходной с псевдотуберкулезной инфекцией, и результатов микробиологического мониторинга объектов окружающей среды.

3. Эпидемиологическими «факторами риска» пищевого пути распространения псевдотуберкулеза в условиях спорадического характера заболеваемости являются нарушение технологии приготовления блюд, употребляемых без термической обработки и наличие грызунов в домашних очагах.

4. «Стандартное определение случая» псевдотуберкулеза и алгоритм расследования вспышек, включающий аналитические приемы эпидемиологии и метод полимеразной цепной реакции.

5. Внутривидовое типированис, основанное на плазмидном спектре, и серо-генотипирование позволяют осуществлять эффективное слежение за клоновой структурой региональной популяции возбудителя.

6. Организационно-методическое и практическое обоснование направлений эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом.

Апробация работы

Изложенные в работе материалы представлены на XXXI совещании межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» (г. Кемерово, 1999 г.); на межрегиональной научно-практической конференции с международным участием «Актуальные проблемы населения Сибири: гигиенические и эпидемиологические аспекты (Омск, 2004 г.); на Российской научно-практической конференции «Генодиагностика инфекционных болезней» (Новосибирск, 2005 г.); на межрегиональном семинаре «Организация санитарно-эпидемиологического мониторинга за острыми кишечными инфекциями» (Иркутск, 2006); на Второй научно-практической конференции с международным участием «Инфекции, обусловленные иерсиниями» (Санкт-Петербург, 2006 г.); на научной конференции Иркутского научно-исследовательского противочумного института (февраль, 2007 г.)

 
 

Заключение диссертационного исследования на тему "Особенности эпидемиологии псевдотуберкулеза в современных условиях и совершенствование эпидемиологического надзора (по материалам Новосибирской обл.)"

выводы

1. Псевдотуберкулез относится к числу инфекций постоянно регистрируемых на девяти административных территориях области с периодическими подъемами заболеваемости, происходящими с интервалом 3-4 года. Заболеваемость варьирует от 28,4%ооо до 53,9%ооо с преобладанием спорадических случаев инфекции (коэффициент спорадичности 0,91-0,97). В последние годы в эпидемический процесс вовлекаются «организованные» дети младшего дошкольного возраста (0-2 лет) и подростки (15-19 лет) с тенденцией к росту заболеваемости.

2. В сезонный подъем последовательно вовлекаются сначала дети 3-6 лет (первая декада января), затем школьники 7-14 лет (вторая декада января) и месяцем позже - дети ясельного возраста (0-2 лет), удельный вес этих групп в период сезонного подъема составляет соответственно 70,6%; 65,5% и 56,5%. Активизации сезонного подъема среди «неорганизованных» детей предшествует сезонный рост заболеваемости среди детей, посещающих детские дошкольные учреждения, что отличает эти группы в отношении времени и продолжительности действия факторов передачи возбудителя инфекции.

3. Ведущими факторами передачи псевдотуберкулеза установлены корнеплоды и свежие овощи, высеваемость Y. pseudotuberculosis с которых составила 1,5-2,0%о. Наиболее опасными в эпидемиологическом плане определены картофель (2,4%о), морковь (2,0%о) и свежая капуста (0,7%о). Значительная высеваемость Y. pseudotuberculosis в домашних очагах (1,8%о) обусловливает рост эпидемически нерасшифрованных спорадических случаев псевдотуберкулеза и обосновывает обязательное лабораторное исследование пищевых продуктов при эпидобследовании домашних очагов.

4. Установлена эпидемиологическая значимость «факторов риска» пищевого пути передачи псевдотуберкулеза в условиях спорадической заболеваемости: нарушение технологии приготовления овощных блюд (ОР=4,9); наличие грызунов в доме и в местах хранения овощей и корнеплодов (ОР=4,6); употребление заготовленных на зиму овощей, хранящихся в индивидуальных подвалах (Р0=4,0); употребление свежих овощей без термической обработки ранней весной и поздней осенью (ОР= 3,9).

5. Применение ПЦР позволяет в 2-4 раза повысить эффективность индикации Y. pseudotuberculosis и значительно сократить сроки подтверждения псевдотуберкулезной инфекции в клинической и эпидемиологической диагностике. Использование ПЦР в комплексе с аналитическими приемами установления эпидемиологического риска заболевания (в частности метод «случай-контроль») дает возможность эпидемиологу оперативно и объективно подтвердить гипотезу о факторах передачи инфекции и выявить условия, способствующие заражению.

6. Показана циркуляция в области пяти плазмидных вариантов с молекулярной массой 82:47; 47; 82:47:5,5; 82:47:4,4 и 47:5,5 МДа. Доминирующими в период эпидемических вспышек являются одноплазмидные (47МДа -61,3%) и двухплазмидные (82:47МДа - 38,7%) штаммы возбудителя, при спорадических случаях- 82:47 МДа (89,3%). Наряду с плазмидой вирулентности pYV Y. pseudotuberculosis характеризуется наличием гена суперантигена YPMa, но не имеет генетических детерминант «острова высокой патогенности» HPI и относится к первой генетической группе, доминирующей в Сибири и на Дальнем Востоке. Методом ПЦР О-генотипирования установлена принадлежность Y. pseudotuberculosis к О: lb геноварианту. Подобная генотипическая характеристика обусловливает системный характер проявлений псевдотуберкулеза в регионе. Приведенные генетические метки имеют принципиальное практическое значение в качестве объективного эпидемиологического маркера при оперативном анализе заболеваемости.

7. Предложены основные направления эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом и подходы к его реализации в целях дальнейшего повышения эффективности профилактики этой инфекции в современных условиях, внедренные в практику Роспотребнадзора.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате нашего исследования установлены основные количественные и качественные характеристики эпидемического процесса псевдотуберкулеза в современных условиях: тенденции и динамика заболеваемости, возрастное распределение заболеваемости, контингенты и факторы риска, источники, пути и факторы передачи инфекции.

К настоящему времени псевдотуберкулез зарегистрирован на 23 из 32 административных территорий Новосибирской области, при этом 54,4% всех случаев этого заболевания приходится на последние 12 лет. Заболеваемость приурочена в основном к районам, расположенным в юго-восточной части области. В целом эпидемиологическую ситуацию формируют девять административных территорий: Сузунский, Маслянинский, Черепановский, Болот-нинский, Мошковский, Тогучинский, Искитимский, Колывановский и Новосибирский районы, где зарегистрировано более 85% заболеваний псевдотуберкулезом. Именно на указанных административных территориях находятся самые крупные города (гг. Новосибирск, Бердск, Обь), где проживает более 70% населения области. На этих территориях сосредоточено наибольшее число «эпидемически значимых» объектов (детские учреждения, пищевые предприятия, централизованные овощехранилища, крупные дачные поселки и са-дово-огороднические товарищества).

С 80-х годов на этих территориях происходил статистический рост заболеваемости (мы обозначили этот этап как первых период), связанный с улучшением диагностической работы (проведение обучающих семинаров, инструктивных совещаний, чтение лекций, стажировка на рабочих местах и т.д.). Все это позволило обеспечить настороженность клиницистов и эпидемиологов в отношении больных с симптоматикой, сходной с псевдотуберкулезом и осуществлять бактериологическую и серологическую диагностику. С 90- годов по настоящее время (второй период) - имела уже место истинная регистрация заболеваемости, обусловленная однотипностью и стабильностью клинико-лабораторной диагностики.

За этот период наблюдения показатели заболеваемости колебались от 28, 4 до 53,9 %ооо при среднемноголетнем - 42,4±1,2 %ооо, превышая в 6,4 раза уровень заболеваемости в РФ в целом (6,6±0,7%ооо). Несмотря на тенденцию к снижению заболеваемости среднегодовой темп в многолетней динамике значительно медленнее подобного показателя в РФ. Ежегодно регистрируются эпидемические вспышки, а спорадическая заболеваемость продолжает оставаться высокой (коэффициент спорадичности 0,91-0,97) и характеризуется периодическими подъемами заболеваемости, происходящими с интервалом 3-4 года (1994, 1998, 2001,2005), прогнозируя очередной подъем заболеваемости в 2008-2009 гг., что отражает напряженную эпидемическую ситуацию, обусловливая актуальность этой инфекционной патологии в области.

Возрастное распределение заболеваемости характеризовалось большей пораженностью детей (14,7± 0,5%оо), чем взрослых (1,7± 0,1%оо). При этом, если заболеваемость детей имела волнообразный характер и соответствовала динамике общей заболеваемости при этой инфекции, обусловливая тенденцию эпидемического процесса, то заболеваемость взрослых характеризовалась незначительными колебаниями по годам и по всей видимости не оказывала влияние на количественные характеристики эпидемического процесса.

Установлено, что рост псевдотуберкулезной инфекцией до 1995 г. был обусловлен преимущественно детьми старшего дошкольного возраста (3-6 лет) и школьниками (7-14 лет). В последующие годы хотя и выявлена тенденция к снижению заболеваемости этих возрастных групп со среднегодовым темпом 8,7% и 5,0% соответственно, но все же уровень ее остается достаточно высоким. Следует отметить, что эпидемиологическое значение с 1997 г. стало отводиться детям младшего дошкольного возраста (0-2 лет) и подросткам (15-19 лет), среди которых установлен рост заболеваемости псевдотуберкулезной инфекцией, достигающий в отдельные годы (1997, 2000, 2003 гг.) уровня заболеваемости выше перечисленных возрастных групп.

В целом наиболее пораженными контингентами были дети в возрасте 36 лет (24,8%оо) и школьники начальных классов 7-10 лет (13,4%оо). Дети старших классов (11-14 лет) и подростки (15-19 лет) болели реже: показатели заболеваемости статистически не различимы и составляли 8,8%оо и 8,4%оо соответственно. Среди взрослых псевдотуберкулез преимущественно отмечался у трудоспособного населения 20-49 лет (2,3 %оо), а после 50 лет заболеваемость снижалась до 0,5%оо.

Высокая заболеваемость детей псевдотуберкулезом, по сравнению с взрослыми, очевидно, объясняется большей настороженностью педиатров и повышенной восприимчивостью детского населения. По данным многих авторов [Дзюбак В.Ф., 1991; Запруднов A.M. и др., 1996; Рычнев В.Е. и др., 1998; Ющепко Г.В., 1998; Ценева Г.Я. и др., 2002; Чеснокова М.В. и др., 2006] именно эти возрастные контингенты определяют социальную значимость этой инфекции.

Анализ помесячного распределения заболеваемости установил растянутость сезонного подъема с активизацией эпидемического процесса в зимне-весенний период года, который начинался в третью декаду января, достигая максимума в апреле (индекс Уорингера 197,8%) и заканчивался во вторую декаду июня, занимая по продолжительности 5 месяцев (149 дней). В летне-осеннее время года, а именно в августе и сентябре, регистрировался самый минимальный уровень заболеваемости (67,4% и 47,4% соответственно). Случаев заболевания в месяцы подъема (индекс сезонности) было в 1,5 раза больше по сравнению с остальными месяцами года.

Активизация эпидемического процесса псевдотуберкулеза в различные периоды года связана с действием целого ряда причин. Превышение среднемесячного уровня заболеваемости объясняется биологическими свойствами Y. pseudotuberculosis, а именно психрофильностью [Сомов Г.П. и др., 1990] -способностью сохраняться и накапливаться при низких температурах, в частности на овощах при хранении их в овощехранилище [Дзюбак В.Ф., 1991; Чеснокова М.В. и др., 2003].

В сезонный подъем последовательно вовлекаются различные возрастные группы населения, а именно сначала дети 3-6 лет (первая декада января), затем школьники (вторая декада января) и месяцем позже поражаются дети ясельного возраста (0-2 лет). В сезонном подъеме соответственно участвовало среди детей 3-6 лет 70,6%, школьников -65,5% и детей 0-2 лет -56,5 %.

Индикаторной группой выступают дети, посещающие детские дошкольные учреждения, у которых начало и окончание сезонности опережает таковую по сравнению с детьми домашнего воспитания на месяц (январь-июнь с пиком в апреле-197,6% и февраль-июль с пиком в мае- 204,9% соответственно). «Эпидемическая надбавка» (удельный вес заболеваний за счет действия сезонных факторов передачи) среди детей домашнего воспитания менее выражена по сравнению с организованными детьми (8,3% и 40,1% соответственно).

Среди организованных детей чаще болеют дети, посещающие садиковые группы (32,7%оо) детских комбинатов. Из детей домашнего воспитания псевдотуберкулез чаще регистрируется у детей 0-2 лет (12,0%оо). Заболеваемость школьников и учащихся школ-интернатов почти в два раза превышает заболеваемость учащихся средних специальных учебных заведений и студентов ВУЗов (13,2%оо; 14,0%оо; 7,7 и 7,4%оо соответственно).

Более активное вовлечение в эпидемический процесс детей, посещающих детские дошкольные учреждения, в том числе и детей из социальных учреждений, является следствием реальной возможности заражения в организованном коллективе в виду регламентированного питания, что подтверждает роль пищевых продуктов как реальных факторов передачи инфекции. Эти группы отличаются в отношении времени и продолжительности действия факторов передачи возбудителя. Так употребление овощей длительного срока хранения приводит к росту числа заболеваний в зимне-весенние месяцы года. После освобождения от овощей и корнеплодов осенней закладки овощехранилища детских учреждений не всегда пополняются ранними овощами, которые выступают в качестве дополнительного фактора передачи псевдотуберкулеза, удлиняя сезонность заболеваемости. В бытовых же условиях употребление растительных пищевых продуктов, особенно свежих овощей (в основном капусты) продолжается круглый год, а создание условий, необходимых для контаминации ранних овощей псевдотуберкулезным микробом в домашних очагах обусловливает удлинение сезонного подъема заболеваемости неорганизованных детей.

Учитывая, что ведущим фактором передачи псевдотуберкулеза являются растительные продукты, как зимнего хранения, так и свежая овощная продукция [Сомов Г.П. и др., 2001; Чеснокова М.В. и др., 2006], мы провели анализ эпидемиологической значимости основных факторов передачи псевдотуберкулеза в Новосибирской области. В ходе сплошного эпидемиологического обследования очагов методом опроса факторами передачи определены морковь (31,0%), капуста (11,2%), яблоки (8,3%). Кроме этого интересен факт связи заболеваний с употреблением семечек и орехов (8,7%), которые, очевидно, могут быть случайно инфицированы фекалиями грызунов при их хранении. Косвенным подтверждением этого является то, что 2,4% заболевших отмечали наличие синантропных грызунов в очаге (серая крыса и домовая мышь). Частота выделения иерсиний в отдельные годы колебалась от 0 до 30,0 %о и составляла в среднем 30,0±2,0%о. По данным авторов [Климов В.Т. и др., 1999; Маракулин О.П. и др. 2001] численность грызунов в детских учреждениях и на пищевых объектах коррелируется с ростом заболеваемости псевдотуберкулезом. В.Г. Кузнецов [1997] и М.В. Махнев [2006] придерживаются другой точки зрения, утверждая отсутствие связи заболеваемости с численностью и зараженностью грызунов, т.к. по их данным Y. pseudotuberculosis высевался в 92,2% очагах из овощей, в то время как частота обнаружения его среди грызунов определялась лишь в 20% очагов, а в 47,5% очагах грызуны вообще отсутствовали. Однако, контраргументом этому является объективное существование предэпидемического периода при псевдотуберкулезе, когда эпизоотии среди грызунов предшествуют выявлению эпидемиологических проявлений инфекции среди людей [Чеснокова М.В., 2003; Анто-нюк В.Я. и др., 2006].

Лабораторный контроль пищевых продуктов показал, что статистически достоверно (р<0,05) Y. pseudotuberculosis контаминируются свежие овощи зимнего хранения, преимущественно картофель (2,4%0), морковь (2,0%о) и свежая капуста (1,4%0), которые определены нами как ведущие факторы передачи псевдотуберкулсза в области. Поступление инфицированных овощей из «объектов риска», которыми становятся овощехранилища, как централизованные, так и детских учреждений, частота обсемененности которых равна 1,3%о и 1,4%о соответственно, вызывает эпидемические вспышки в организованных коллективах. Накопление микробных клеток на овощах в условиях домашних очагов, которые по нашим данным в 1,4 раза превышают обсеме-ненность овощехранилищ, подтверждает рост эпидемически нерасшифрованных спорадических случаев псевдотуберкулеза и нацеливает эпидемиолога на эпидобследование домашних очагов с обязательным взятием смывов для лабораторного исследования.

Серологический скрининг циркуляции Y. pseudotuberculosis у профессиональных групп (работники мясокомбинатов, лица, занятые в сельском хозяйстве, работники торговли и общественного питания) показал достоверные различия в иммунологической структуре у работников мясокомбинатов, занятых убоем и разделкой туши, у которых значительные титры антител 1:2001:1600 к Y. pseudotuberculosis отмечались с высокой частотой (5,2%). Доля серопозитивных среди лиц, занятых в сельском хозяйстве, а также работников торговли и общественного питания составила соответственно 2,2% и 3,1%, что согласуется с данными других авторов [Зыкин Л.Ф. и др., 2002; Смирнова Е.Ю., 2003]. Это не исключает наряду с овощами роль продуктов животного происхождения, как возможных факторов передачи возбудителя инфекции.

Для выявления причинно-следственных связей, влияющих на распространение псевдотуберкулеза при спорадической заболеваемости, мы изучили эпидемиологическую значимость восьми выбранных нами для анализа «факторов риска», определяющих пищевой путь передачи псевдотуберкулезной инфекции и дали их количественную оценку. Наибольший коэффициент риска (ОР=4,9) выявлен для такого «фактора риска», как нарушение технологии приготовления блюд из сырых овощей. Он заключается в небрежной зачистке овощей, замачивании очищенных овощей (чаще лук) на ночь, отсутствии повторной промывки горячей водой, длительности хранения готовых салатов в холодильнике и т.д. Статистически значимым фактором (ОР=4,6) является наличие в доме и в местах хранения овощей и корнеплодов грызунов. Разница в заболеваемости людей, употреблявших и не употреблявших в пищу заготовленные на зиму овощи, которые хранятся в индивидуальных подвалах, а также употребление овощей без термической обработки в зимне-весенний период года оказалась существенной и имела показатели эпидемиологического риска 4,0 и 3,9 соответственно. Что же касается употребления растительной продукции, приобретенной на мелкооптовых рынках и в магазинах, то нам нет оснований говорить о том, что этот фактор имеет существенное эпидемиологическое значение в распространении инфекции (ОР=2,4). В настоящее время эта продукция продается с хорошим товарным видом (очищена, помыта) или поступает непосредственно на рынки и в магазины из мест выращивания, минуя склады и овощехранилища, а это не создает благоприятных условий для накопления Y. pseudotuberculosis на овощах. Не получено и достоверных доказательств влияния на заболеваемость псевдотуберкулезом наличия в квартире домашних животных (ОР=2,8), а употребление сырой воды и необычные обстоятельства (отдых на природе, туризм и т.д.) также не выявили эпидемиологического значения, поскольку коэффициент относительного риска составил всего 1,2 и 1,1 соответственно.

Клинические проявления псевдотуберкулеза были достаточно типичны. У наблюдаемых больных в убывающей последовательности преобладали следующие варианты инфекционного процесса: скарлатиноподобная форма -45,8%, генерализованная форма -29,3%, смешанная форма -21,2%. Абдоминальная форма отмечалась не более, чем у 1,6% больных и по 0,7% приходилось на артралгическую, желтушную и локализованную формы.

Большинство заболеваний оставалось этиологически неподтвержденными ввиду недостаточной результативности бактериологического метода и поздних сроков выделения возбудителя, да и серологический метод имел ретроспективное значение. Так исследования показали, что во время вспышек забор материала в первые пять дней от начала заболевания позволил выделить Y. pseudotuberculosis в 42,4±8,6% случаев, причем в 18,2% Г. pseudotubercido-sis идентифицирован на 7-10 сутки холодового обогащения, и у 24,2% на 11

15 сутки. При спорадической заболеваемости шансы выделения возбудителя уменьшались до 5,1±1,3%, что очевидно связано с несвоевременностью обращения заболевших за медицинской помощью, самолечением и несоблюдением медицинскими работниками правил забора материала для исследования.

Среди больных, страдающих различными дисфункциями желудочно-кишечного тракта (о. гастроэнтерит, энтероколит, о гепатит), с проявлениями сыпи эритематозного характера (скарлатина, корь, краснуха), с проявлениями мезаденита и о. аппендицита Y. pseudotuberculosis обнаружен в 4,7±0,1% случаев (серологически -10,7±0,4%). Особенно часто Y. pseudotuberculosis выделялся от пациентов с направительным диагнозом о. аппендицит (11,1±0,3%) и о. гепатит (3,1±0,7%). Установленный факт дает основание отнести эту категорию больных к «группе риска» и свидетельствует об определенной этиологической значимости Y. pseudotubercidosis у лиц данной патологией и требует от хирургов и инфекционистов настороженности в отношении этой категории пациентов в плапе тщательного их клинико-лабораторного обследования.

Принимая во внимание разработанные в Иркутском противочумном институте методические подходы к ПЦР [Климов В.Т. и др., 2000; Бренева Н.В., 2001; Климов В.Т. и др., 2002; Чеснокова М.В. и др., 2001; 2003], мы использовали эту реакцию в целях повышения эффективности лабораторной диагностики, а также сокращения сроков подтверждения этиологии псевдотуберкулезной инфекции при исследовании материала от больных, смывов с объектов окружающей среды и грызунов в сравнении с рутинными методами. Применение экспрессного метода ПЦР позволило в 4,0 раза и по сравнению с бактериологическим (45,2% и 11,2% соответственно), в 3,1 раза чаще по сравнению с РИГА (14,4%) подтвердить диагноз «Псевдотуберкулез» в течение первых суток от поступления материала на исследования. Экономическая эффективность применения ПЦР в диагностических лабораториях составила более 2 млн. рублей, что связано с сокращением пребывания больного в стационаре до 14 дней в связи с ранним назначением антибиотикотерапии и снижением затрат на питательные среды и диагпостикумы. Результативность обнаружения возбудителя псевдотуберкулеза в смывах с продуктов и оборудования овощехранилищ превысила бактериологический метод в 2,5 раза (2,22% и 0,83 % соответственно). Подобная закономерность в эффективности ПЦР и БА отмечена и при исследовании мелких млекопитающих (8,0% и 2,7% соответственно). Следовательно, применение ПЦР способствует повышению эффективности индикации Y. pseudotuberculosis и значительно сокращает сроки подтверждения псевдотуберкулезной инфекции.

Для диагностики ряда инфекционных заболеваний ВОЗ предлагает использовать «стандартное описание случая заболевания». В отечественной практике пока это широко не применяется, хотя для «управляемых» методом иммунопрофилактики инфекций такая классификация случаев разработана [СП 3.1.2.1176-02 «Профилактика кори, краснухи, эпидемического паротита»]. Для эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом польза от такого подхода очевидна, поскольку эта инфекция относится к заболеваниям е полиморфной клинической картиной и длительной лабораторной диагностикой.

На основании наших многолетних наблюдений за пеевдотуберкулезом и данных литературы нами предложено использовать следующее «стандартное определение случая псевдотуберкулеза», которое характеризуется наличием одновременно или последовательно возникающих сочетанных поражений: 1) общеинфекционный синдром (острое начало, повышение температуры тела до 38-40°С, слабость, головная боль); 2) респираторный и тонзилярный синдром (заложенность носа, сухой кашель, гиперемия зева, увеличение лимфоузлов); 3) абдоминальный синдром (гастроэнтерит, энтерит, мезаденит, терминальный илеит, острый аппендицит); 4) отечно-гиперемический синдром (синдром «капюшона», «носков», «перчаток»); 5) поражение кожи (мелкоточечная сыпь с концентрацией вокруг суставов, на сгибательных поверхностях конечностей, на боковых поверхностях туловища); 6) поражение печени (гепатомегалия, симптом острого паренхиматозного гепатита); 7) суставной синдром (артралгия в крупных суставах конечностей, полиартриты мелких суставов кистей и стоп, миалгии). «Стандартное определение случая» заболевания классифицируется на «вероятное» и «подтвержденное».

Вероятным» следует считать случай острого заболевания, при котором имеются одновременно или последовательно возникающие сочетанные поражения, отвечающие «стандартному определению» случая псевдотуберкулеза среди лиц, находящихся в одинаковых условиях по риску заражения (наличие эпидемиологических данных) или связанные с подтвержденным случаем.

Подтвержденным» следует считать случай псевдотуберкулеза, классифицированный как «вероятный» после лабораторного подтверждения диагноза. Лабораторным подтверждением диагноза следует считать обнаружение специфической ДНК Y. pseudotuberculosis или выделение культуры или нарастание титра антител в парных сыворотках.

Важное место в системе эпиднадзора за псевдотуберкулезом отводится оперативному исследованию причин возникновения эпидемических вспышек, основанному на описательно-оценочных и аналитических методических приемах в эпидемиологии [Черкасский Б.Л., 2001]. С 1993 года в области зарегистрировано 29 вспышек со средним числом случаев на каждой 19,1±1,1 человек, из них 37,9 % приходилось на г. Новосибирск. Вспышки отмечались ежегодно, в холодное время года - зимой и ранней весной, возникали преимущественно в школах и детских дошкольных учреждениях, носили острый кратковременный характер с длительностью течения от 14 до 33 дней.

По результатам многолетнего опыта оценки причин эпидемических вспышек нами предлагается алгоритм расследования их, включающий в себя следующие этапы:

1. Выявление клинических, эпидемиологических и лабораторных критериев заболевания, входящих в «стандартное определение случая» псевдотуберкулеза.

2. Оценка предэпидемического периода в течение максимального инкубационного периода-18 дней (рост заболеваний по комплексу клинических признаков, сходных с течением псевдотуберкулезной инфекции; выявление нарушений санитарно-гигиенического и противоэпидемического режима с оценкой результатов лабораторного контроля окружающей среды на «объектах риска»; проведение дератизационных работ и результаты наблюдения за численностью грызунов; сроки закупки и поставщики пищевых продуктов, условия их хранения и т.д.).

3. Сбор эпидемиологических данных, характеризующих вспышку (эпи-зоотологическое обследование территории или объекта; опрос заболевших и составление построчного списка по «вероятным» и «подтвержденным» случаям псевдотуберкулеза, включающего паспортные и демографические данные, клинические сведения, информацию о характере питания, водопользования и бытоустройства, результаты лабораторного обследования заболевших. Важное значение на этом этапе приобретает организация забора материала для лабораторного исследования с целью поиска источника инфекции и определения факторов передачи инфекции. Объектами, имеющими значение в эпидемиологии псевдотуберкулеза, является пищеблок со столовой, продовольственные склады и кладовые сыпучих и хлебобулочных продуктов, холодильные камеры, овощехранилище. На этих «объектах риска» забираются смывы с оборудования и сырых овощей, термически не обработанные пищевые продукты, присутствующие в рационе питания заболевших, вода, а также кишечники отловленных мелких млекопитающих. Метод ПЦР в этом случае необходимо оценивать, как показатель позволяющий подтвердить природу вспышки, обосновать увеличение объема материала для исследования и целенаправленности бактериологических анализов именно тех проб, где получена положительная реакция амплификации ДНК Y. pseudotuberculosis.

4. Статистический анализ собранного материала и его интерпретация включает: анализ динамики заболеваемости по датам заболевания, анализ структуры эпидемического процесса по контингентам, возрастным группам и клиническим проявлениям, территориальное распространение заболеваний; выделение признаков, подтверждающих пищевой тип эпидемической вспышки; использование аналитических приемов исследования, преимущественно «случай-контроль» для подтверждения гипотезы о предполагаемом факторе передачи инфекции; выявление предпосылок и предвестников осложнения эпидемической ситуации [Чеснокова М.В., 2003]; обобщение информации о биологических и молекулярно-генетических свойствах возбудителя, выделенного от больных и из окружающей среды.

5. Организация противоэпидемических мероприятий, направленных в первую очередь на нейтрализацию действия ведущего пути и фактора передачи инфекции, запрещение использования подозрительных продуктов среди лиц, находящихся в одинаковых условиях по риску заражения, проведение дератизационных мероприятий.

6. Оформление заключения о характере вспышки с указанием предполагаемого источника и фактора передачи возбудителя инфекции, причин и социальных условиях, способствующих возникновению эпидемических осложнений, проведенных мероприятиях по локализации очага псевдотуберкулеза.

Типирование Y. pseudotuberculosis по наличию молекулярно-генетических детерминант патогенности позволило установить циркуляцию в области пяти плазмидных вариантов с молекулярной массой 82:47 (79,0%); 47 (15,7%); 82:47:5.5 (3,3%); 82:47:4.4 (1,3%) и 47: 5.5 (0,7%) МДа. В период эпидемических вспышек преобладали изоляты Y. pseudotuberculosis содержащие плазмиды 47МДа (61,3%) и 82:47 МДа (38,7%). При спорадических случаях структура Y. pseudotuberculosis неоднородна, однако доминирующим является двухплазмидный вариант - 82:47 МДа.

По результатам ПЦР в области преобладали штаммы, которые содержали плазмиду вирулентности pYV, ген ypmA суперантигена, но не имели генетических детерминант «острова высокой патогенности» HPI и отнесены к первой генетической группе, доминирующей в Сибири и на Дальнем Востоке [Чеснокова М.В. и др., 2006]. Помимо этого, методом ПЦР-О-серогенотипирования было установлено, что среди изолятов преобладают штаммы, относящиеся к О: lb генотипу. Подобная генетическая характеристика Y. pseudotuberculosis встречается при различной интенсивности эпидемического процесса, и именно она обусловливает системный характер проявления инфекции в этом регионе. Установление дифференциации циркулирующих штаммов, основанной на изучении генома возбудителя, позволяет определять появление на наблюдаемой территории возбудителя других генетических линий, что является объективным эпидемиологическим маркером при оперативном анализе заболеваемости.

Изучение эпидемического процесса псевдотуберкулеза позволило установить основные закономерности его развития в современных условиях. Результаты, полученные в процессе выполнения диссертационной работы, положены в основу действующей в настоящее время системы управления эпидемических процессом, которая построена на интеграции двух подсистем: эпидемиологического надзора и эпидемиологического контроля.

Основой подсистемы эпидемиологического надзора является сбор информации по следующим направлениям:

- Информация о случае заболевания должна базироваться на выявлении клинических, эпидемиологических и лабораторных данных, соответствующих «стандартному определению случая» псевдотуберкулеза.

- Информация об эпизоотолого-эпидемиологическом обследовании единично возникающих очагов с целью выявления конкретных источников инфекции, факторов передачи и обстоятельств заражения.

- Информация о серологическом мониторинге «профессиональных групп» и «контингентов риска» для выявления «территорий риска».

- Информация о микробиологическом и санитарно-гигиеническом мониторинге с учетом дифференцированного отбора материала в оптимальные сроки на эпидемически значимых объектах.

- Накопление данных по характеристике биологических и молекулярно-генетических свойств циркулирующих штаммов Y. pseudotuberculosis среди людей, объектов окружающей среды, мелких млекопитающих.

На основе результатов поступившей информации принимаются управленческие решения, которые включают:

- Контроль работы лечебно-профилактических учреждений по активному выявлению случаев заболевания в домашних очагах и в детских дошкольных учреждениях.

- Совершенствование лабораторной диагностики псевдотуберкулеза в лабораториях лечебно-профилактических учреждений и организаций Роспотребнадзора путем внедрения унифицированных методов по всей области и новых лабораторных технологий, в частности ПЦР.

- Проведение сплошной дератизации не менее двух раз в год (ранней весной и осенью) на «объектах риска» с целью снижения численности грызунов. Качественная организация дезинфекционных мероприятий.

-Подготовка и переподготовка кадров врачей и бактериологов лечебно-профилактических учреждений и органов Роспотребнадзора по клинике, диагностике и профилактике псевдотуберкулеза.

Для адекватной реализации профилактических и противоэпидемических мероприятий разработаны специальные организационно-методические документы, которые внедрены в практику здравоохранения Новосибирской области. Функционально действующая система эпидемиологического надзора и контроля в учреждениях Роспотребнадзора и здравоохранения позволила иметь достоверную информацию об эпидемической ситуации по псевдотуберкулезу, стабилизировать заболеваемость в последние годы на относительно низком уровне.

 
 

Список использованной литературы по медицине, диссертация 0 года, Иванова, Любовь Константиновна

1. Анализ деятельности центров Госсанэпиднадзора Российской Федерации по лабораторной диагностике иерсиииозов: Информационный сборник статистических и аналитических материалов. Раздел 9.- М., 2000. 23 с.

2. Багрянцев В.Н. Опыт применения иммуноферментного анализа для диагностики псевдотуберкулеза / В.Н. Багрянцев, Ф.Н. Шубин, B.C. Цветков //Вопросы микробиологии, патогенеза и лабораторной диагностики иерсиниозов Новосибирск, 1985. - С. 53-56.

3. П.Беляков В.Д. Качество и эффективность противоэпидемических мероприятий / В.Д. Беляков, А.А Дегтярев, Ю.Г Иванников.- М.: Медицина, 1981.-304 с.

4. Беседнова Н.Н. Применение метода флюоресцирующих антител с целью выявления возбудителя псевдотуберкулеза / Н.Н. Беседнова // Жури, микробиол.- 1973.- № 3.- С. 28-31.

5. Бренева Н.В. Закономерности адаптации Yersinia pseudotuberculosis в экспериментальной почвенной экосистеме / Н.В. Бренева, А.С. Марамович, В.Т. Климов, М.В. Чеснокова // Журн. микробиол. 2003. -№6.-С. 37-41.

6. Буланьков Ю.И. Изучение эффективности некоторых новых методов лабораторной диагностики псевдотуберкулеза / Ю.И. Буланьков // Лаб. дело.- 1990.-№4.-С. 15-17.

7. Бургасова О.А Сравнительная оценка различных иммунологических реакций в диагностике псевдотуберкулеза / О.А Бургасова, Л.Б. Куляшова, Г.Я. Ценева и др. // Журн. микробиол. 1996. - № 2. - С. 4851.

8. Ващенок Г.И. Иерсиниозы в Ленинграде / Г.И.Ващенок, Э.П. Андрейчик, B.C. Ващенок и др. // Тр. /Ленинграде. НИИ эпидемиол. и микробиол. 1983.- Т.60.- С. 82-87.

9. Воробьев И.Г. Эпидемиологическая характеристика псевдотуберкулеза в условиях крупного индустриального центра на северо-западе страны // Автореф. дис.канд. наук: 14.00.30 / И.Г. Воробьев; Ленинград, санитарно-гигиенич. мед. ин-т. 1985.- 14с.

10. Гинцбург А.Л. Генодиагностика инфекционных болезней / А.Л. Гинцбург // Журн. микробиол. 1998. - № 3.- С. 86-95.

11. Гинцбург А.Л. Современное состояние и перспективы молекулярно-генетических методов в решении задач медицинской микробиологии / А.Л. Гинцбург, Н.А. Зигангирова, Ю.М. Романова // Журн. микробиол.-1999. № 5.- С. 22-26.

12. Грунин И.И. Дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка / И.И. Грунин, Г.П. Сомов, И.Ю Залмовер // Воен. мед. журн. 1960. - № 8. -С. 62-68.

13. Дайтер А.Б. Зооантропонозные инфекции в животноводческих комплексах северозападного региона / А.Б. Дайтер, Г.Я. Ценева, В.Н. Семенович и др. // Болезни с природной очаговость: Тр. / Ин.-т им. Пастера. 1983. - Т.60. - С. 39-50.

14. Дайтер А.Б. Эпидемиологические аспекты болезней с природной очаговостью: Актовая речь / А.Б. Дайтер. Л., 1986. - 26 с.

15. Дзюбак В.Ф. Экологоэпидемиологические закономерности псевдотуберкулеза (по материалам Хабаровского края): Дис. .канд. мед. паук: 14.00.30 / В.Ф. Дзюбак; Иркутс. науч.- иссл. противочум. ин.-н, Хабаровская противочум. станция.- Иркутск, 1991. 135 с.

16. Дзюбак В.Ф. Эпидемиологические закономерности псевдотуберкулеза в Хабаровском крае / В.Ф. Дзюбак, Ю.И. Лысанов, Р.Н Либерова и др. // Журн. микробиол. 1991,-№10.- С.25-31.

17. Дробков В.И. Экспериментальное обоснование возможности серодиагностики псевдотуберкулеза у людей методом иммуноблотипга / В.И. Дробков, И.В. Дармов, И.П. Погорельский, В.Н. Паутов // Бюл. экс. биол. и медицины.- 1997.- № 5.- С. 560- 562.

18. Зб.Зубрицкий П.К. Иерсиниозная инфекция в Республике Беларусь / П.К.

19. Зубрицкий // Инфекции, обусловленные иерсиниями (иерсиниоз,псевдотуберкулез), и другие актуальные инфекции: Материалы междунар. конф. (29-31 мая 2000 г.). СПб, 2000. - С. 21.

20. Зыкин Л.Ф. Иерсиниоз и псевдотуберкулез сельскохозяйственных животных / Л.Ф. Зыкин, А.А. Щербаков, З.Ю. Хапцев. Саратов, 2002.-67с.

21. Иванов Ю.И. Обработка результатов медико-биологических исследований на микрокалькуляторах по программам / Ю.И. Иванов,

22. Н. Погорелюк.-М.: Медицина, 1990.-224с.

23. Игнатович В.О. К вопросу эпидемиологии дальневосточной скарлатиноподобной лихорадки / В.О. Игнатович, В.А. Знаменский, А.К. Вишняков, И.Ю. Залмовер // Воен. мед. журн. 1967. - № 5. - С. 42-45.

24. Иерсинии и иерсиниозы / Под ред. Г.Я. Ценевой. СПб, 2006. - 168 с.

25. Климов В.Т. Эпидемиологические особенности псевдотуберкулеза и кишечного иерсиниоза в Сибири и на Дальнем Востоке / В.Т. Климов, М.В. Чесиокова // Журн. инфекц. патологии. Иркутск, 1997. - Т. 4, №1.-С. 38-41.

26. Климов В.Т. Полимеразная цепная реакция для диагностики псевдотуберкулеза / В.Т. Климов, А.С. Марамович, Н.В. Бренева, М.В. Чеснокова // Журн. инфекц. патологии. — Иркутск, 1998. — Т. 5, № 4. — С. 63-65.

27. Климов В.Т. Эпидемиологические и клинико-морфологические особенности псевдотуберкулеза в Иркутской области / В.Т. Климов, А.С. Марамович, И.В. Малов и др. //Эпидемиол. и инфекционные болезни. 1999. - № 4.- С. 29-34.

28. Климов В.Т. Совершенствование лабораторной диагностики псевдотуберкулеза с помощью ПЦР / В.Т. Климов, М.В. Чеснокова,

29. Н.В. Бренева, А.С. Марамович // Инфекции, обусловленные иерсиниями (иерсиниоз, псевдотуберкулез), и другие актуальные инфекции: Материалы междунар. конф. (29-31 мая 2000 г.). СПб, 2000.-С. 26.

30. Климов В.Т. Способ подготовки проб для лабораторной диагностики псевдотуберкулеза методом полимеразной цепной реакции / В.Т. Климов, М.В. Чеснокова, Н.В. Бренева, А.С. Марамович // Мол. генетика.- М.: Медицина, 2002.- № 4,- С. 39-41.

31. Колесникова В.В. Роль почвы в экологии псевдотуберкулезного микроба // Психрофильность патогенных микроорганизмов / В.В. Колесникова; Под ред. Г.П.Сомова. Новосибирск, 1986. - С. 68-73.

32. Королюк A.M. Применение реакции коагглютинации для обнаружения быстрой идентификации возбудителей кишечного иерсиниоза и псевдотуберкулеза / Аю.М. Королюк // Лаб. дело. 1984. - № 4. - С. 250-252.

33. Королюк A.M. Реакция непрямой гемагглютинации при псевдотуберкулезе (ДСЛ) / A.M. Королюк // Журн. микробиол. 1969. -№ 1.- С.121-125.

34. Кузнецов В.Г. Некоторые аспекты профилактики псевдотуберкулеза человека / В.Г. Кузнецов, В.И. Раковекий // Журн. микробиол. 1982. -№4.- С. 110-113.

35. Кузнецов В.Г. Роль местообитаний внеорганизменной популяции возбудителя в эпидемиологии псевдотубсркулеза / В.Г.Кузнецов // Журн. микробиол. 1997.- №5,- С. 17-21.

36. Кузнецов В.Г. Эпидемиологическая значимость путей и факторов передачи иерсиний в очагах псевдотуберкулеза / В.Г. Кузнецов // Воен. мед. журн. 1981. - № 11. - С. 37-39.

37. Куляшова Л.Б. Разработка и применение иммунодиагностических методов при псевдотуберкулезе: Автореф. дис. .канд. мед. наук: 03.00.07 / Л.Б. Куляшова ; Ленинград. НИИ эпидемиол. и микробиол. им. Пастера. Л, 1989. - 25 с.

38. Лазарев О.П. К изучению скарлатиноподобиой лихорадки на Чукотке / О.П. Лазарев, В.Я. Краснов, О.Р. Благовидов // Проблемы особо опасных инфекций. Саратов, 1969. - № 3(7). - С. 203-204.

39. Лисицына А.Г. Клинико-эпидемиологические особенности иерсиниозных инфекций у детей, проживающих в Краснодарском крае /

40. A.Г. Лисицына // Инфекции, обусловленные иерсиниями (иерсиниоз, псевдотуберкулез), и другие актуальные инфекции: Материалы междунар. конф. (29-31 мая 2000 г.). СПб, 2000. - С. 31.

41. Литвин В. Ю. Патогенные бактерии общие для человека и растений: проблема и факты / В. Ю. Литвин, Е. Н. Емельяненко В. И., Пушкарева // Журнал микробиол. 1996, № 2. - с. 101 - 104.

42. Литвин В.Ф. Эпидемиологические аспекты экологии бактерий / В.Ф. Литвин, А.Л. Гинцбург, В.И. Пушкарева и др. / Под. ред. С.В. Прозорвского. М.: Фармарус-принт, 1998. - 256 с.

43. Литвин В.Ю. Обратимый переход патогенных бактерий в покоящиеся (некультивируемые) состояния: экологические и генетические механизмы / В.Ю. Литвин, А.Л. Гинцбург, В.И. Пушкарева и др. // Вестн. РАМН. 2000. - № 1. - С. 7-13.

44. Литвин В.Ю. Природная очаговость болезней: развитие концепции к исходу века / В.Ю. Литвин, Э.Ю. Коренберг // Природная очаговость болезней: исследования института Гамалеи РАМН; Под ред. Э.И. Коренберга.- М.: Русаки. 2003.- С. 12-34.

45. Литвин В.Ю. Экспериментальное изучение иерсиний в растениях /

46. B.Ю. Литвин, Н.М. Шустрова, В.А. Горденко и др. // Журн. микробиол. 1991.-№9.-С. 5-7.

47. Маракулин И.В. Экспериментальная модель псевдотуберкулезной инфекции у обезьян / И.В. Маракулин, И.В. Дармов, И.П. Погорельский // Бюлл. экспер. биол.- 1994. Т. 118, № 7.- С. 59-62.

48. Мартиневский И.Л. Современное состояние учения о псевдотуберкулезной инфекции и ее распространении / И.Л. Мартиневский, Л.Н. Классовский, Г.М. Иванова // Проблемы особо опасных инфекций. Саратов, 1970. - Вып. 1 (11). - С. 214-222.

49. Махнев М.В. Антропургические очаги псевдотуберкулеза: механизмы формирования в воинских коллективах / М.В. Махнев // Журн. микробиол. 2006. - № 2. - С. 11 -17.

50. Всероссийского съезда эпидемиологов, микробиологов и паразитологов (26-28 марта 2002 г.). М.: РОСИНЭКС.-2002.- Т. 3.- С. 307-308.

51. Покровская В.И. Псевдотуберкулез в Новгородской области / В.И. Покровская // Природноочаговые инфекции.- Л., 1973.- T.XLI. С. 162166.

52. Профилактика кори, краснухи и эпидемического паротита: Санитарно-эпидемиологические правила 3.1.2.1176-02. М.: ФЦГСЭН МЗ РФ, 2003.-19 с.

53. Псевдотуберкулез / Г.П. Сомов, В.И. Покровский, Н.Н. Беседнова, Ф.Ф. Антоненко. М.: Медицина, 2001. - 256 с.

54. Рожкова Л.П. Мероприятия по предупреждению вспышек псевдотуберкулеза / Л.П. Рожкова, В.Г. Кузнецов: Методические рекомендации. Владивосток, 1977. - 14 с.

55. Рыбакова Н.А. Эпидемиологический мониторинг иерсиниозов в практике государственного санитарно-эпидемиологического надзора / Н.А. Рыбакова // Здоровье населения и среда обитания. 2006. - № 6 (135).-С. 12-17.

56. Всеросс. науч.- практ. конф. (20-21 окт. 1989г.).- Омск, 1998.- С. 159160.

57. Савилов Е.Д. Применение статистических методов в эпидемиологическом анализе / Е.Д. Савилов, JI.M. Мамонтова, В.А. Астафьев, С.Н. Жданова: 2-ое издание, дополненное и переработанное. М.: Медпресс-информ, 2004. - 112 с.

58. Самадова В.Т. Эпидемиологическая характеристика псевдотуберкулеза и иерсиниоза в Южном регионе: Автореф. .дисс. канд. мед. наук. -Ташкент, 1990.-20 с.

59. Серов Г. Д. Дифференциальная среда для выделения микроба псевдотуберкулеза / Т.Д. Серов, В.А. Знаменский, А.К Вишняков //Журн. микробиол. 1968. - № 6. - С. 146-149.

60. Серов Т.Д. Микробиологическая диагностика псевдотуберкулеза //Дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка (псевдотуберкулез человека) / Г.Д. Серов; Под. ред. Т.П. Сомова. Владивосток, 1974. - С. 87- 95.

61. Современный эпидемиологический анализ / И.Л. Шаханина, Г.П. Чернова, О.М. Ивлева, Л.А. Осипова. М.: ВИНИТИ, 1987. - 71с.

62. Сомов Г.П. Влияние низкой температуры на вирулентность некоторых патогенных бактерий / Г.П. Сомов, Т.Н. Варвашевич // Журн. микробиол. 1992. - № 4. - С. 62-66.

63. Сомов Г.П. Дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка (эпидемический псевдотуберкулез) / Г.П. Сомов // Дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка (псевдотуберкулез человека); Под. ред. Г.П. Сомова. Владивосток, 1974. - С. 3-11.

64. Сомов Г.П. Дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка / Г.П. Сомов. М.: Медицина, 1979. - 182 с.

65. Сомов Г.П. Новые аспекты экологии внеорганизменных популяций патогенных микроорганизмов / Г.П. Сомов // Вестн. РАМН. 1994. - № 7. - С. 45- 49.

66. Сомов Г.П. Основные итоги изучения дальневосточной скарлатиноподобиой лихорадки (эпидемического псевдотуберкулеза) / Г.П. Сомов // Вестн. АМН СССР. 1980. - №10. - С. 84-89.

67. Сомов Г.П. Особенности экологии внеорганизменных популяций патогенных бактерий и их отражение в эпидемиологии инфекций / Сомов Г.П. // Журн. микробиол. -1997. № 5. - С. 12-17.

68. Сомов Г.П. Псевдотуберкулез / Г.П. Сомов, В.И. Покровский, Н.Н. Беседнова. М.: Медицина.- 1990. - 240 с.

69. Сомов Г.П. Психрофильность патогенных бактерий / Г.П. Сомов, Т.Н. Варвашевич, Н.Ф. Тимченко. Новосибирск: Наука, 1991. - 204 с.

70. Сомов Г.П. Сапрофитизм и паразитизм патогенных бактерий: экологические аспекты / Г.П. Сомов, В.Ю. Литвин. Новосибирск: Наука, 1988. - 205 с.

71. Сомов Г.П. Современное представление о сапронозах (основные итоги изучения проблемы) / Сомов Г.П. // Тихоокеан. мед. журн. -Владивосток, 2001. № 2. - С. 67-70.

72. Сомов Г.П. Сомов Г.П. Современные представления о сапронозах и сапрозоонозах / Г.П. Сомов // Ветеринарная патология. 2004. - № 3 (10).-С. 31-35.

73. Сурков B.C. К вопросу о питании серой крысы, обитающей в естественных ландшафтах о. Сахалин / B.C. Сурков // 1Усъезд

74. Всесоюзного териологического общества: Тез докл. рабочих заседаний (27-31 янв. 1986 г.). М., 1986. - Т. 3. - С. 244-245.

75. Сурков B.C. К эпизоотологии псевдотуберкулеза мышевидных грызунов на о. Сахалин / B.C. Сурков, А.А. Тимофеева // Проблемы особо опасных инфекций. 1971. - Вып. 4 (20). - С. 111-114.

76. Тагарникова О.Г. Питательная среда для выделения Yersinia pseudotuberculosis : Автор, дис. .канд. биол. наук: 03.00.07 / О.Г. Татарникова; Ирк. научн.- иссл. противоч. ин-т. Сибири и ДВ. -Иркутск, 2001. 21 с.

77. Тафелыптейн Э.Е. Адаптивные механизмы в экологии псевдотуберкулезного микроба / Э.Е. Тафелыптейн, Е.П. Голубинский, А.С. Марамович, В.А. Попов // Мед. паразитол. 1995. - № 4. - С. 30-34.

78. Тимченко Н.Ф. Возможность использование специфических флуоресцирующих антител для быстрого обнаружения псевдотубсркулезного микроба / Н.Ф. Тимченко, Л.П. Рожкова // Дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка. Владивосток, 1974. -С. 105-110.

79. Туманский В.М. Псевдотуберкулез / В.М. Туманский. М.: Медгиз, 1958. - 81 с.

80. Ульянова Н.И. К вопросу о природной очаговости псевдотуберкулеза / Н.И. Ульянова // Журн. микробиол. 1961. - № 12. -С. 87-90.

81. Хакимов Н.М. Ретроспективный эпидемиологический анализ заболеваемости иерсиниозом и псевдотуберкулезом в Казани за 19891997 годы/ Н.М. Хакимов // Казан, мед. журн. 1999. - Т. 80. - В. 1. -С. 53-54.

82. Ценева Г.Я. Биологические свойства иерсиний и лабораторная диагностика псевдотуберкулеза и иерсиниоза: Пособие для врачей / Г.Я. Ценева, Е.А Воскресенская, Н.Ю. Солодовникова. СПб., 2001.- С. 28- 34.

83. Ценева Г.Я. Иерсиниозы в крупном городе (многолетние наблюдения) / Г.Я. Ценева, Г.Е. Волкова, Н.Ю. Солодовникова и др. //Эпидемиол. и инфекц. болезни.- 2002.- № 2.- С. 27-30.

84. Ценева Г.Я. Лабораторная диагностика псевдотуберкулеза / Г.Я. Ценева, А.Б. Дайтер, Ф.С. Носков и др. // Сов. медицина. 1984. - № 1,- С. 98-101.

85. Ценева Г.Я. Применение псевдотуберкулезного коаглютинирующего антительного диагностикума в лабораторной практике / Г.Я. Ценева, Л.Б. Куляшова, Ю.А. Белая, С.М. Быстрова // Лаб. дело. 1985.-№2.-С. 111-113.

86. Ценева Г.Я. Эффективность применения питательных сред для выделения иерсиний / Г.Я. Ценева, В.Г. Мессорош, Л.Б. Куляшова и др. // Клин. лаб. диагностика. 1993.- №3. - С. 73-74.

87. Черкасский Б.Л. Руководство по общей эпидемиологии / Б.Л. Черкасский. М.: Медицина, 2001. - 560 с.

88. Черкасский Б.Л. Эпидемиологический диагноз / Б.Л. Черкасский. Л.: Медицина, 1990. - 208 с.

89. Черкасский Б.Л. Эпидемиологический надзор / Б.Л. Черкасский // Руководство по эпидемиологии инфекционных болезней.- М.: Медицина, 1993.- Т.1.- С. 98-118.

90. Чеснокова М.В. Особенности эпидемического процесса псевдотуберкулезной инфекции в южном и северо-западном очагах Иркутской области / М.В. Чеснокова, В.Т. Климов, А.С. Марамович, Р.А. Лемешко // Мед. паразитол. 1995. - № 4. - С. 27-30.

91. Чеснокова М.В. Применение полимеразной цепной реакции для ранней лабораторной диагностики спорадического псевдотуберкулеза / М.В. Чеснокова, В.Т. Климов, Н.В. Бренева и др. // Эпидемиол. и инфекц. бол. 2001.- № б,- С. 22-26.

92. Чеснокова М.В. Оценка эффективности полимеразной цепной реакции при расследовании вспышек псевдотуберкулеза / М.В. Чеснокова, В.Т. Климов, А.С. Марамович и др. // Журн. микробиол.-2003,-№3.-С. 8-11.

93. Чеснокова М.В. Псевдотуберкулез в Сибири (теоретические прикладные аспекты эпидемиологии, лабораторной диагностики и профилактики): Автореф. дис. .д-ра мед. наук: 14.00.30 / М.В.

94. Чеснокова; Институте эпидемиологии и микробиологии НЦМЭ ВСНЦ СО РАМН.- Иркутск, 2004.- 42 с.

95. Чеснокова М.В. Система эпидемиологического надзора за псевдотуберкулезом в современных условиях / М.В. Чеснокова, А.С. Марамович, В.Т. Климов // Эпидемиол. и инфекц. болезни. 2005. - № 4.-С. 7-10.

96. Чеснокова М.В. Эпидемиологические аспекты псевдотуберкулеза и иерсиниоза в России / М.В. Чеснокова, В.Т. Климов, JI.K. Иванова, А.В. Попов: Иерсинии и иерсиниозы; Под ред. Г.Я. Ценевой. СПб, 2006.-С. 7-35.

97. Чеснокова М.В. Генотипирование Yersinia pseudotuberculosis, выделенных в Сибири и на Дальнем Востоке / М.В. Чеснокова, В.Т. Климов, А.С. Марамович // Журн. микробиол. 2006. - № 6. - С. 20-25.

98. Шагинян И.А. Геномная дактилоскопия возбудителей сапронозов / И.А. Шагинян, Ю.В. Ананьина, О.Н. Токарская и др. // Журн. микробиол. 1991.- № 6. - С. 25-29.

99. Шагинян И.А. Геномный полиморфизм в решении фундаментальных и прикладных проблем микробиологии и эпидемиологии / И.А. Шагинян //Журн. микробиол.- 1998,- № 3.- С. 2124.

100. Шпилюк Г.Ф. Иммуноглобулиновые латексные препараты для экспресс диагностики иерсиниозов / Г.Ф. Шпилюк, Т.Н. Головешкина, И.К. Володина и др. // Журн. микробиол. 1993. - № 6,- С. 92-93.

101. Шубин Ф.Н. Молекулярно-генетические аспекты эпидемиологии псевдотуберкулеза / Ф.Н. Шубин, В.Н Багрянцев // Бюл. СО АМН СССР. 1986. - № 4. - С. 71-75.

102. Шубин Ф.Н. Плазмиды Yersinia pseudotuberculosis и их значение в реализации эпидемического процесса при псевдотуберкулезе / Ф.Н. Шубин, Ю.Т. Сибирцев, В.А. Рассказов // Журн. микробиол. 1985. - № 12.-С. 53-56.

103. Шурыгина И.А. Псевдотуберкулез / И.А. Шурыгина, М.В. Чеснокова, В.Т. Климов и др.- Новосибирск: Наука.- 2003.- 320 с.

104. Шустрова Н.М. О возможности передачи Yersinia pseudotuberculosis по цепочке почва растение - животное / Н.М.

105. Шустрова, Е.Н. Мисуренко, В.Ю. Литвин // Журн. микробиол. 1992.-№4.-С. 10-12.

106. Эпидемиология иерсиниозов: Инфекционные и паразитарные болезни. Экспресс- информация / А.С. Марамович, Ю.И. Лысанов, В.Т. Климов и др. М.: ВИНИТИ. - 1990. - Вып.4. - 17с.

107. Ющенко Г.В. Некоторые закономерности эпидемиологии псевдотуберкулеза / Г.В. Ющенко // Журн. микробиол. 1970. - № 7.- С. 54-57.

108. Ющенко Г.В. Новый метод выделения иерсиний от больных и из объектов окружающей среды и сравнительная оценка их с общепринятыми / Г.В. Ющенко, В.И. Дунаев // Вопр. физиол., метаболизма и идентиф. микроорг. М., 1987. - С. 115-119.

109. Ющенко Г.В. Современное состояние проблемы иерсиниозов / Г.В. Ющенко //Эпидемиол. и инфекцион. болезни. 1998. - № 6. - С. 811.

110. Ющенко Г.В. Экологические аспекты эпидемиологии иерсиниоза и псевдотуберкулеза: Автореф. дисс. . д-ра мед.наук: 14.00.30 / Ющенко Г.В.; Централ, науч.-иссл. ин-т эпидемиол. Минздрава СССР. -М, 1989.-43с.

111. Ющук Н.Д. Актуальные вопросы клиники иерсиниозов / Н.Д. Ющук, О.А. Бургасова // Иерсинии и иерсиниозы; Под. Ред. ГЛ. Ценевой. СПб, 2006. - С. 85-115.

112. Якунина Т.И. Псевдотуберкулез синантропных грызунов в г. Владивостоке// Дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка (псевдотуберкулез человека)/ Т.И. Якунина, О.В. Михайлова, С.А. Шереметьев; Под ред. Г.П. Сомова. Владивосток, 1974. - С. 39- 45.

113. Aulisio C.C.G. Alkali method for rapid recovery of Yersinia enterocolitica and Yersinia pseudotuberculosis from foods / C.C.G. Aulisio, I.J. Mehlman, A.S. Sanders // Appl. Environ. Microbiol. 1980. - Vol. 39, N 1.-P. 135-140.

114. Beuchat L.R., Ryu J. H. Produce handling and processing practices / L.R. Beuchat, J. II. Ryu // Emerg. Infect. Dis. 1997. - Vol. 3. - P. 359-365.

115. Carniel E. Yersiniosis / E. Carniel, H.H. Mollaret // Сотр. Immunol. Microbiol. Infect. 1990. - Vol. 13. - P. 51-58.

116. Cheong H.I. Diagnosis of Yersinia pseudotuberculosis infection by polymerase chain reaction / H.I. Cheong, H.W. Park, J.W. Koo et al. // Pediatr. Infect. Dis. J. 1996. - Vol. 15, N 7. - P. 596-599.

117. Chiesa С. Yersinia pseudotuberculosis in Italy. Attempted recovery from 37666 samples / C. Chiesa, L. Pacifico, F. Nanni et al. // Microbiol. Immunol. 1993.-Vol. 37, N5.-P. 391-394.

118. Constantiniu S. Serological diagnosis in human Yersinia infections / S. Constantiniu, C. Nagin, A. Ronaniuc et al. // Roum. Arch. Microbiol. Immunol. 1992.-Vol. 51, N 4. - P. 225-232.

119. Erlich H.A. Recent advances in polymerase chain reaction / H.A. Erlich, D. Gelfand, J.J. Sninsky // Science. 1991. - Vol. 252, N 5013. - P. 1643-1651.

120. Falkao D.P. Yersiniosis in Brazil / D.P. Falkao // Contrib. Microbiol. Immunol. 1987. - Vol. 9. - P. 68-75.

121. Finlayson N. Pasteurella pseudotuberculosis infection: three cases in the United States / N. Finlayson, B. Fagundes // Amer. J. Clin. Path. 1971. -Vol. 55, N 1,-P. 24-29.

122. Fukushima H. Epidemiological study of Yersinia enterocolitica and Yersinia pseudotuberculosis in Shimane Prefecture, Japan / H. Fukushima, K. Hoshima, R. Nakamura et al. // Contrib. Microbiol. Immunol. 1987. -Vol. 9.-P. 103-110.

123. Fukushima H. Cat-contaminated environmental substances lead to Yersinia pseudotuberculosis infection in children / H. Fukushima, M. Gomyoda, S. Ishikura et al. // J. Clin. Microbiol. 1989. - Vol. 27, N 12. -P. 2706-2709.

124. Fukushima H. Mice and moles inhabiting mountainous areas of Shimane Prefecture as sources of infection with Yersinia pseudotuberculosis / H. Fukushima, M. Gomyoda, S. Kaneko // J. Clin. Microbiol. 1990. -Vol. 28, N 11. - P. 2448-2455.

125. Fukushima H. Susceptibility of wild mice to Yersinia pseudotuberculosis and Yersinia enterocolitica / H. Fukushima // Zbl. Bakteriol. 1991. - Bd. 275, N 4. - S. 530-540.

126. Fukushima H. Intestinal carriage of Yersinia pseudotuberculosis by wild birds and mammals in Japan / H. Fukushima, M. Gomyoda // Appl. Environ. Microbiol. 1991. - Vol. 57. - P. 1152-1153.

127. Fukushima H. Direct isolation of Yersinia pseudotuberculosis from fresh water in Japan / H. Fukushima // Appl. Environ. Microbiol. 1992. -Vol. 58,N8.-P. 2688-2690.

128. Fukushima H. Restriction endonuclease analysis of virulence plasmids for molecular epidemiology of Yersinia pseudotuberculosis infections / H. Fukushima, M. Gomoyoda, S. Kaneko et al. // J. Clin. Microbiol. 1994. -Vol. 32,N5.-P. 1410-1413.

129. Fukushima H. Epidemiology of Yersinia pseudotuberculosis / H. Fukushima // Adv. Exp. Med. Biol. 2003. -. Vol. 529. - P. 357-358.

130. Granfors K. ELISA and RIA for serologic diagnosis of yersiniosis / K. Granfors, A. Toivanen // Rev. Infect. Dis. 1984. - Vol. 6, N 3. - P. 421423.

131. Hallanvuo S. Occurrence of yersiniosis and listeriosis in wild boars in Japan / H. Hayashidani, N. Kanzaki, Y. Kaneko et al. // J. Wildl. Dis. 2002. -Vol. 38, N1.-P. 202-205.

132. Hodges R.T. Recovery of Yersinia pseudotuberculosis from faeces of healthy / R.T. Hodges, M.G. Carman // N. Z. Vet. J. 1985. - Vol. 33, N 10. -P. 175-176.

133. Holz P. A review of pseudotuberculosis in тага at whipsnade wild animal park (1967-1990) / P. Holz // Vet. Rec. 1994. - Vol. 134, N 25. - P. 653-654.

134. Inoue M. Community outbreak of Yersinia pseudotuberculosis / M. Inoue, H. Nakashima, O. Ueba et al. // Microbiol. Immunol. 1984. - Vol. 28, N8.-P. 883-891.

135. Inoue M. Isolation of Yersinia pseudotuberculosis from water / M. Inoue, H. Nakashima, T. Ishida et al. // Zbl. Bakteriol. B. 1988a. - Bd. 186, N4.-S. 338-343.

136. Inoue M. Three outbreaks of Yersinia pseudotuberculosis infection / M. Inoue, H. Nakashima, T. Ishida, M. Tsubokura // Zbl. Bakteriol. Mikrobiol. Hyg. В. 1988b. - Bd. 186, N 5-6. - P. 504-511.

137. Ito Y. Sequence analysis of the gene for a novel superantigen produced by Yersinia pseudotuberculosis and expression of the recombinant protein / Y. Ito, J. Abe, K. Yoshino et al. // J. Immunol. -1995. Vol. 154, N 11.-P. 5896- 5906.

138. Jalava K. Multiple outbreaks of Yersinia pseudotuberculosis infections in Finland / K. Jalava, S. Hallanvuo, U.-M. Nakari et al.// J. Clinical. Microbiol. 2004. - Vol. 42, № 6. - P. 2789-2791.

139. Kageyama T. Yersinia pseudotuberculosis infection in breeding monkeys: detection and analysis of strain diversity by PCR / T. Kageyama, A. Ogasawara, R. Fukuhara et al. // J. Med. Primatol. 2002. - Vol. 31, N 3. -P. 129-135.

140. Kaneko K.I. Smoldering epidemic of Yersinia pseudotuberculosis in barn rats / K.I. Kaneko, S. Hamada, Y. Kasai, N. Hashimoto // Appl. Environ. Microbiol. 1979. - Vol. 37, N 1. - P. 1-3.

141. Kapperud G. Detection of pathogenic Yersinia enterocolitica in food, water and feces by nested polymerase chain reactions and immunomagnetic separation / G. Kapperud, T. Vardund // Contrib. Microbiol. Immunol. -1995.-Vol. 13.-P. 130-133.

142. Kieser T. Factors affecting the isolation of CCC DNA from Streptomyces lividans and Escherichia coli / T. Kieser // Plasmid. 1984. -Vol. 12, N 1.-P. 19-36.

143. Knapp W. Pasteurella pseudotuberculosis als Frreger einer mesenterialen Lymphadenites bein Mtinchen / W. Knapp // Zbl. Bakteriol. B. 1954.-Bd. 161, N6.-S. 422-424.

144. Larkin D.F.P. Yersinia-induced uveitis in Ireland / D.F.P. Larkin, M.T. Cafferkey, P. Eustace // Brit. J. Ophthal. 1988. - Vol. 72, N 12. - P. 938-941.

145. Laukkanen R. Yersinia pseudotuberculosis in pigs and pig houses in Finland // R. Laukkanen, T. Niskanen, M. Fredericksson-Ahomaa, H. Korkeala//Adv. Exp. Med. Biol.-2003.-Vol. 529. P. 371-373.

146. Leino R. Incidence of yersiniosis in Finland / R. Leino // Scand. J. Infect. Dis.-1981.-Vol. 13, N 4.-P. 309-310.

147. Levecq H.Yersiniosis / H. Levecq, M. Cerf // Microbiol. Alim. Nutr. -1989. Vol. 7, N 3. - P. 219-224.

148. Li G.H. The first case of pseudotuberculosis found in China / G.H. Li // Chung Hua Lia Hsing Ping Hsueh Tsa Chin. 1989. - Vol. 10, N 3. - P. 146-148.

149. Mair N.S. Pseudotuberculosis in free-living wild animals / N.S. Mair // Symp. Zool. Soc. Lond. 1968. - N 24. - P. 107-117.

150. Makino S. PCR-based random amplified polymorphic DNA fingerprinting of Yersinia pseudotuberculosis and its practical applications /

151. S. Makino, Y. Okada, T. Maruyama et al. // J. Clin. Microbiol. 1994. -Vol. 32, N 1.-P. 65-69.

152. Merilahti-Palo R. Risk of Yersinia infection among butchers / R. Merilahti-Palo, R. Lahesmaa, K. Granfors et al. // Scand. J. Infect. Dis. -1991.-Vol.23,N 1.-P. 55-61.

153. Mollaret H.H.Aspects biologiques, diagnostiques et ecologiques des Yersinioses / H.H. Mollaret, J. Alonso, H. Bercovier // Med. et malad. Infect.- 1982. Vol. 12. - P. 664-667.

154. Nagano T. Characteristics and pathogenicity of non-melibiose-fermenting strains of Yersinia pseudotuberculosis 03 / T. Nagano, K. Ichimura, N. Haji et al. // Microbiol. Immunol. 1997a. - Vol. 41, N 3. - P. 175-183.

155. Nakano T. Two outbreaks of Yersinia pseudotuberculosis 5a infection in Japan / T. Nakano, H. Kawagucki, K. Nakao et al. // Scand. J. Infect. Dis.- 1989.-Vol. 21.-P. 175-179.

156. Nikolova S. Isolation of pathogenic yersiniae from wild animals in Bulgaria / S. Nikolova, Y. Tzvetkov, H. Najdenski, A. Vesselinova // J. Vet. Med. B. Infect. Dis. Vet. Public Health. 2001. - Vol. 48, N 3. - P. 203-209.

157. Niskanen T. VirF-positive Yersinia pseudotuberculosis and Yersinia enter ocolitica found in migratory birds in Sweden / T. Niskanen, J. Waldenstrom, M. Ahomaa-Fredriksson et al. // Appl. Environ. Microbiol. -2003. Vol. 69, N 8. - P. 4670-4675.

158. Niskanen Т. Yersinia pseudotuberculosis with limited genetic diversity is a common finding in tonsils of fattening pigs / T. Niskanen, M. Fredriksson-Ahomaa, H. Korkeala // J. Food Prot. 2002. - Vol. 65, N 3. -P. 540-545.

159. Nowgesic E. Outbreak of Yersinia pseudotuberculosis in British Columbia November 1998 / E. Nowgesic, M. Fyfe, J. Hockin et al. // Can. Comm. Dis. Pep.- 1999.-Vol. 25, N 11.-P. 97-100.

160. Nuorti J.P. A widespred outbreak of Yersinia pseudotuberculosis 0:3 infection from iceberg lettuce / J. P. Nuorti, T. Niskanen, S. Hallanvuo et al. // J. Infect. Dis. 2004. - Vol. 189, № 5. - P. 766-774.

161. Otsuka Y. Isolation of Yersinia pseudotuberculosis from city living crows captured in a zoo / Y. Otsuka, Y. Okada, S. Makino, T. Maruyama // J. Vet. Med. Sci. 1994. - Vol. 56, N 4. - P. 785-786.

162. Pedersen K. Pseudotuberculose has farmhjortre i Danmark / K. Pedersen, I.S. Nielsen, P.G. Poulsen, H. Kreiner // Dan. Veterinaertidsskr. -1992. Vol. 75, N 6. - P. 213-218.

163. Peterson J.S. A method for the secovery of Pasteur ella pseudotuberculosis from faeces / J.S. Peterson, R. A. Cook // J. Path. Bacterid. 1963. - Vol. 85. - P. 241-242.

164. Press N. Clinical and microbiological follow-up of an outbreak of Yersinia pseudotuberculosis serotype lb / N. Press, M. Fyfe, W. Bowie, M. Kelly // Scand. J. Infect. Dis. 2001. - Vol. 33, N 7. - P. 523-526.

165. Putzker M. Plague and other human infections caused by Yersinia species / M. Putzker, H. Sauer, D. Sobe // Clin. Lab. 2001. - Vol. 47, N 9-10.-P. 453-466.

166. Sanecata K. Yersinia pseudotuberculosis isolation from cockatoo / K. Sanecata, N. Yoshikawa, K. Otsuki, M. Tsubokura // J. Vet. Med. Sci. -1991.-Vol. 53,N l.-P. 121-122.

167. Sato K. Yersinia pseudotuberculosis infection in children, resembling Izumi fever and Kawasaki syndrome / K. Sato, K. Ouchi, M. Taki // Pediat. Infect. Dis.- 1983.-Vol. 2, N2.-P. 123-126.

168. Sato К. Yersinia pseudotuberculosis infection in children. Clinical manifestations and epidemiology / K. Sato // Contrib. Microbiol. Immunol. -1987.-Vol. 9.-P. 111-116.

169. Sato K. Yersinia pseudotuberculosis infection in children due to untreated drinking water / K. Sato, M. Komazawa // Contrib. Microbiol. Immunol.-1991.-Vol. 12.-P. 5-10.

170. Schiemann D.A. Yersinia // D.A. Schiemann, G. Wauters; In: C. Wandederzant, D.F. Splittstoesser. Compendium of methods for the microbiological examination of foods, Washington: American Public Health Association, 1992. P. 433-450.

171. Slee K.J. Epidemiology of Yersinia pseudotuberculosis and Yersinia enterocolitica infections in cheep in Australia / K.J. Slee, N.W. Skilbeck // J. Clin. Microbiol. 1992. - Vol. 30, N 3. - P. 712-715.

172. Sunahara C. Sporadic cases of Yersinia pseudotuberculosis serotype 5 infection in Sholo Island, Kagawa Prefecture / C. Sunahara, Y. Yamanaka, S. Yamanishi // Jap. J. Infect. Dis. 2000. - Vol. 53, N 2. - P. 74-75.

173. Tertti R. An outbreak of Yersinia pseudotuberculosis infection / R. Tertti, K. Granfors, O.P. Lehtonen et al. // J. Infect. Dis. 1984. - Vol. 149. -P. 245-250.

174. Tertti R. Clinical manifestation of Yersinia pseudotuberculosis infection in children / R. Tertti, R. Vuento, P. Mikkola et al. // Eur. J. Clin. Microbiol. Infect. Dis. 1989. - Vol. 8, N 7. - P. 587-591.

175. Toivanen A. Yersinia pseudotuberculosis infection a community outbreak with postinfection complications / A. Toivanen, R. Tertti, K. Granfors et al. // Scand. J. Rheumatol. - 1984. - Suppl. 52. - P. 58-60.

176. Toma S. Human and nonhuman infections caused by Yersinia pseudotuberculosis in Canada from 1962 to 1985 / S. Toma // J. Clin. Microbiol. 1986. - Vol. 24, N 3. - P. 465-466.

177. Toyokawa Y. Large scale outbreak of Yersinia pseudotuberculosis serotype 5 a infection at Noheji-mache in Aomori Prefecture / Y. Toyokawa, Y. Ohtomo, M. Akiyama et al. // Kansenshogaku Zasshi. 1993. - Vol. 67, N1.-P. 36-44.

178. Tsubokura M. Distribution of Yersinia pseudotuberculosis in Japan and epidemiology of human infection / M. Tsubokura, K. Otsuki, K. Sato et al. // Kansenshogaku Zasshi. 1987. - Vol. 61, N 7. - P. 737-745.

179. Tsubokura M. Special features of distridution of Yersinia pseudotuberculosis in Japan / M. Tsubokura, K. Otsuki, K. Sato et al. // J. Clin. Microbiol. -1989. Vol. 27, N 4. - P. 790-791.

180. Wachtel MR. Association of Escherichia coli 0157:H7 with preharvest leaf lettuce upon exposure to contaminated irrigation water. / M.R. Wachtel, L.C. Whitehand, R.E. Mandrell // J. Food Prot.- 2002. Vol. 65, № 1.- P. 18-25.

181. Warriner К. Interaction of Escherichia coli with growing salad spinach plants / K. Warriner, F. Ibrahim, M. Dickinson et al. // J. Food. Prot. -2003.-Vol. 66, № 10.-P. 1790-1797.

182. Weber A. Bakterielle Zoonozen in der Pediatric / A. Weber // Sozialpediat. Prax. Klin. 1988. - Bd. 10, N 1. - S. 8-10.

183. Wuthe H.H. Yersinia in the European brown hare of northern Germany / H.H. Wuthe, S. Aleksic, S. Kwapil // Contrib. Microbiol. Immunol.- 1995.-Vol. 13.-P. 51-54.

184. Zaremba M. Yersinia pseudotuberculosis (rodentiosis) in Poland 1966-1978 / M. Zaremba, J. Piotrowski, J. Borowski // Pol. Tyg. Lek. -1981. Vol. 36, N 11. - P. 409-412.

185. Zheng X.B. Yersinia pseudotuberculosis in China / X.B. Zheng, M. Tsubokura, Y. Wang et al. // Microbiol. Immunol. 1995. - Vol. 39, N 10. -P. 821-824.